Секретарь старшего принца 7

«Нет, я держу себя в лапах», — я заставляю себя искать первую букву алфавита в тексте перед моими глазами. Судорожно переворачиваю страницу и снова заставляю себя искать эту букву, я борюсь с мягкими судорогами, накатывающими на ноги. Переворачиваю страницу. А внутри растёт напряжение. Словно внутри меня звенят струны, и они тянутся от кончика языка Элора через ноги и позвоночник к моим крыльям.

Трепетное, звенящее ощущение концентрируется и разливается внизу живота, концентрируется и разливается в такт движениям пальцев и языка Элора, удивительно слаженных, попадающих в ритм, усиливающих этот ритм.

Резонанс.

Я успеваю подумать, что все его движения входят в резонанс с дрожью этих внутренних струн, когда внизу живота мощной волной прокатывается сладкая судорога, и эти натянутые струны со звоном выдёргивают мои крылья из спины.

Тело выгибает, крылья выпрастываются из-под меня и лихорадочно хлопают в такт затихающим волнам удовольствия. Дыхание Элора чувствуется особенно остро, но я…

Меня дёргает, словно струна внутри лопается, под рёбрами сжимает, в животе дрожит. Слёзы затмевают всё. Эмоции — как цунами. И до дрожи хочется плакать. Просто рыдать. С криком. Навзрыд. Мне не плохо сейчас, это не горе. Это просто невыносимое какое-то напряжение.

«Не плакать. Не смей плакать!» — стиснув зубы, я судорожно пытаюсь восстановить дыхание. Телекинезом держу слёзы, чтобы они не выплеснулись из глаз.

«Мы тебя спасать торопимся, а ты тут развлекаешься! — доносится до меня голос Жаждущего. — Если бы зна…»

Его ворчание обрывается. Наверное, Многоликая осадила.

Не дыша, я сбрасываю слёзы телекинезом и сажусь. Не смотрю на устроившегося между моих ног Элора.

— Ри…

Вскидываю руку, приказывая ему молчать. Подтягиваю ослабевшую ногу, чтобы развернуться, чтобы больше Элор не оставался между моих ног. Быстро встаю.

Внутри всё трясётся. Слёзы я убрала, но они пытаются вырваться изнутри. Всё во мне дрожит, словно детали разбалансированного голема.

Но несмотря на это ощущение внутреннего разрушения, походка моя быстра и тверда.

Нырнув в ванную комнату, захлопываю дверь.

Здесь позволяю себе дышать — судорожно. Позволяю кусать губы. Метаться. Махать на пылающее, искажённое лицо — оно всё перекосилось в преддверии плача, вырваться которому я не даю. Но мне не хватает сил управлять мимическими мышцами.

Мне удаётся только не зарыдать от чего-то непонятного, жгучего, разрывающего меня изнутри.

Глава 40

Разноцветные дирижабли заполняют голубое небо над прилегающей к дворцу территорией.