Секретарь старшего принца 3

Можно сделать установку, чтобы при определённом звуке или виде предмета или теме разговора Варраван вспоминал меня и испытывал ужас.

Можно наслать на него импотенцию лет на десять, чтобы о любовницах даже не мечтал.

Да в целом полно способов филигранно и жестоко наказать и воспользоваться этим как тренировкой – запрятать установки так, чтобы не каждый менталист мог их обнаружить и вычислить, и подождать, найдут их или провинившийся сам явится на поклон.

А я… Общение с боевыми магами, изоляция от других менталистов плохо на мне сказались.

Ударив, я не стала вскидывать руку вновь, а подняла мантию и накинула Многоликую себе на талию. Она сразу перестроилась в ремень с серебряной пряжкой, надёжно закрепилась и замерла.

Дрожащий барон Варраван поскуливал сквозь стиснутые зубы.

– Эту часть этикета вы усвоили, барон? – уточнила я.

– Д-да, – выдавил он.

Вздохнув, я направилась к двери всё так же недовольная тем, что скатилась до примитивного физического наказания.

– Можете шевелиться, – разрешила я, снимая с барона Варравана оковы голоса и ментального давления за мгновение до того, как закрыла за собой дверь.

В коридоре было тихо и пусто. А мне просто гадко: почему я не использовала чисто ментальные методы? Могла ведь. Но я применила свой дар лишь для компенсации разницы в физической силе, а сама действовала грубо, как боевой маг. Конечно, для образа Халэнна это подходит, для других подходит, но меня всегда учили презирать такие низменные разборки, эту примитивную, доступную даже тупым животным силу. Халэнна, когда поняли, что он не обладает высоким ментальным даром, нарекли без традиционного для драконьих имён «р» в знак того, что он никогда не достигнет высших ступеней власти.

А теперь я, надежда рода, последняя из рода, владеющая и голосом, и ментальным даром, и словом смерти – занимаюсь показательной поркой, словно ничего другого не могу. Дедушка был бы в ужасе от моего падения.

Обо всём этом я думала, поднимаясь на третий этаж. И о чём старалась не думать, так это о том, что столь примитивные методы, почти не употребляя менталистику, я использовала потому, что уже семь с половиной лет Элоранарр, самое близкое мне сейчас существо во всём Эёране, повторял, внушал, прямо и косвенно указывал на то, что использовать ментальные силы – плохо, что быть металистом – плохо, нечестно, подло, и именно поэтому я разобралась с бароном совершенно не по-менталистски.

Тряхнув головой, я окинула взглядом сверкающий чистотой коридор и направилась к триста первому номеру. Мне срочно нужно было чем-нибудь забить сознание, что-то решать, действовать, пока вновь не налетели эротические образы, не зацарапали сердце мысли о том, что под действием Элоранарра я меняю отношение к себе и своему дару.