Секретарь старшего принца 3

Может, трактат любовный с картинками написать? Зачем плодам изысканий по борделям и фантазий зря пропадать? И то, что я рисовать не умею, даже кстати: изображение поз потребует такой сосредоточенности, что станет не до Элоранарра и его соблазнительных ароматов.

Открыв глаза, я снова посмотрела на записку.

«Помогите. С. Ларн».

Надо было что-то делать.

Здравая мысль. Предыдущая о любовном трактате скорее безумная, но их прелесть в том, что они не завязаны на притяжение к Элоранарру.

Неужели онемение тела снижает действие брачной магии? Или из-за этого я просто не возбуждаюсь от прикосновений, поэтому легче подавить желание?

Ещё бы фантазию подавить, чтобы не мерещились соблазнительные ласки, и я была бы почти в порядке.

Попробовала отстраниться от навязчивых образов: лицо Элоранарра, склоняющегося для поцелуя, его рук на моей груди, наших прижавшихся друг к другу тел. Не получалось. Хуже того: ощущение прикосновений прорывалось сквозь онемение.

Зарычав, я попыталась резко встать, но, не ощущая тело, не удержала равновесия и завалилась на бок. Записка соскользнула вниз. Как же хотелось плотнее закутаться в меховое покрывало и просто сдаться, но я стиснула зубы и снова попыталась встать.

* * *Самой большой проблемой стали плохо слушавшиеся мышцы. Помыться в таком состоянии я не смогла, даже раздеться не получилось, пришлось ограничиться магическим очищением себя и одежды.

Переводя дыхание, я немного посидела в углу, уткнувшись лицом в свёрнутое в клубок меховое покрывало. Ласковости меха я не ощущала, да и аромат Элоранарра сейчас явно вдыхать не стоило, но в обнимку с покрывалом было спокойнее.

Но, собравшись с духом, я накрыла его старым покрывалом, сверху накрыла одеждой. Пусть Элоранарр обещал ко мне не заходить без разрешения, но вдруг захочет забрать покрывало? Оно же такое замечательное, я бы точно попыталась его вернуть.

Размазав последние жалкие капли из припрятанного Многоликой флакончика зелья изменения запаха, я сосредоточилась на изменении формы тела. Кости и суставы, казалось, затрещали. После чего я ломаной походкой марионетки направилась к выходу.

С этими дёргаными движениями надо было что-то делать, и сравнение с марионеткой натолкнуло меня на идею. У меня была целая лестница с верхнего этажа до нижнего, чтобы отработать приём: телекинезом я заставляла мышцы сжиматься и растягиваться плавно. Шаг за шагом. Сначала тянула одну ногу, потом две, затем руки, и совмещая всё вместе, двигаясь уже не столько за счёт физических импульсов, сколько на чистом телекинетическом воздействии.

Утомляло, но зато прочищало мысли от эротических видений. Похоже, именно такая жёсткая концентрация требовалась сознанию.