Секретарь старшего принца 7

И теперь я понимаю, почему из всех драконов мне так нравился только Халэнн, почему казался таким сладким, — она мягко, будто извиняясь, улыбается. Но эта немного грустная улыбка сменяется ухмылкой. — И разве могла я отказаться посмотреть на тебя после того, как Элор написал мне, что я умная женщина? Всего пара дней, а ты его вон как перевоспитала.

Как же легко себя ведёт Вейра… Словно правда ничего не изменилось.

Поднеся бокал к губам, я ощущаю волшебное пламя как едва уловимый поцелуй. Делаю глоток, один, другой, третий… Горячая жидкость вливается в меня, пламенем пробегает по нервам. Я глубоко вдыхаю, ощущая, как по телу разливается лёгкая истома.

Ловлю на себе изучающий взгляд Вейры. Она отпивает немного и признаётся:

— Не могу поверить, что это ты.

Я задираю бровь.

— Серебряная принцесса. — Вейра улыбается одним уголком губ. — Так тебя называли. Я столько слышала о тебе. Столькие хотели тебя заполучить. Гадали, кому ты достанешься. Тебя в правящие рода готовы были взять, даже как не избранную, а просто жену. — Она качает головой. — Повезло Элору. Даже если он не сразу это осознает и начнёт что-нибудь лепетать о менталистах, ему повезло. Но сначала ты его помучаешь, ведь правда?

— Зачем? — спрашиваю ровно.

Не знаю, как относиться к словам Вейры. Они потрясающе бестактны. Но почему-то меня не раздражают. Кажутся… естественными, что ли.

— В отместку за то, сколько раз он тебе говорил, что женщины, а значит, и ты, глупы! Ох, — запрокинув голову, Вейра смеётся. — Как вспомню, сколько раз он приводил тебя в пример, что ты умная, не то что мы женщины, и его понимаешь, и с тобой всё понятно…

Невольно хмыкаю. И правда забавно звучит. Я-то ещё чаще это слышала, чем Вейра.

— Да и просто чтобы не расслаблялся. Возьмёшь меня в любовницы, например, — продолжает Вейра задумчиво и оживляется. — А что, законом не запрещено! Скажешь, что привыкла к девушкам за это время.

Похоже, вино она начала пить ещё до прихода сюда. Хотя что-то в её словах определённо есть: «Прости, Элор, я так привыкла посещать бордель, что не могу от этого отказаться».

— Представляю выражение его лица в этот момент: глаза огромные, рот открыт, — выдавливает Вейра и начинает смеяться.

Да так звонко и заразительно, что уголки моих губ дёргаются вверх.

Справившись со смехом, Вейра добавляет себе и мне вина, обмахивает раскрасневшееся лицо ладонью и просит:

— Извини, не удержалась, но… Но правда… Просто представляю, сколько раз он говорил тебе о глупости женщин, сколько раз нахваливал тебя и говорил, что ты не то что женщины, а потом… потом… Я бы все платья отдала, чтобы увидеть его лицо в момент осознания. И ведь ты ни разу ему ничего не высказала! У тебя просто изумительное терпение! Я бы так не смогла.