Секретарь старшего принца 4

Вейра с Диорой, конечно, более мощным тренажёром терпения стали бы, но их я сюда пускать боюсь. А так мелочь хвостатая знает, что мои пёрышки повреждать нельзя, и держится изо всех сил, – насмешливый голос Элора при словах о брате излучал нежность.

Да, принц Арендар, как всякий член клуба коллекционеров, не должен причинять вред чужим коллекциям, иначе его собственную коллекцию остальным можно будет похищать и ломать.

Такое бессмысленное и сосредоточенное стояние на месте в принципе может тренировать терпение. У меня подобные занятия были лет в семь.

Принц Арендар косился на нас и недовольно раздувал ноздри, но ящики держал крепко и надёжно. Правда, уголок нижнего сжимал до вмятины.

– А ты как? – отвлёк меня Элор. – Нравится новый кабинет? Устроился?

Он смотрел на меня… слишком нежно для общения при стольких свидетелях. Мне стало неловко:

– Раз ты выпил лекарства, я, пожалуй, пойду дальше обживаться.

И только покинув кабинет, сообразила, что так и не расспросила о причинах нашего появления здесь.

Ранили Элора, а странно веду себя я.

Или на мне сказывалось снижение магического потенциала? Магия – наша жизнь, в отличие от других существ, мы острее воспринимаем проблемы с ней, хуже их переносим.

В этом отношении драконы чем-то похожи на вампиров – те столь же зависимы от магии.

Я оглядела невзрачный серый коридор и ушла в кабинет.

Делать было нечего.

Впервые за последние пятнадцать лет жизни.

И это… давило. Я не знала, куда себя деть. Обошла кабинет. Рассмотрела цветочный узор на золотых обоях. Проверила ящики стола – пусто.

Приоткрыла дверь кабинета – тихо. Даже по коридору никто не ходил.

Вернулась в кресло.

Посидела просто так.

Невыносимо!

Три самолётика прошмыгнули в кабинет и разложились на столе передо мной тремя обстоятельными письмами на гербовой бумаге Аранских. От нечего делать я внимательно прочитала послания Вейры, Диоры и Сирин.

Одинаковые по смыслу, они совершенно по-разному передавали этот смысл.

Просьба Вейры уговорить Элора пустить их на территорию Академии была обстоятельна, вежлива и приправлена лёгкой иронией.

В словах Диоры при всей формальной вежливости сквозили капризные ноты.

Сирин Ларн будто стыдилась просьбы и того, что отвлекает меня от дел. Её письмо переполняли прямые и завуалированные извинения. И мне опять захотелось встряхнуть её, прикрикнуть, чтобы научилась уже ценить и уважать себя, свои желания и мнение.

Великий дракон, всего пару часов без дела, а я уже рада письмам любовниц Элора!

Вздохнув, подошла к полке и взяла свод правил Академии. Надо изучить на всякий случай.

* * *От свода правил меня отвлёк металлический цокот множества ножек. Знакомый такой звук – так ходили табуны пауков-анализаторов принца Линарэна.

– Элор, ты где? – недовольно позвал он.