Секретарь старшего принца 4

Дыхнул на бумажку пламенем, но она не занялась – Дегон позаботился и о таком развитии событий.

Я же повернулась к пожилому мужчине:

– Зачем вы приняли моё назначение на должность, оно же бессмысленно?

– Вы дракон, – удивлённо отозвался мужчина. – Если вам хочется подписывать что-то, а потом отменять, кто же вам возражать станет? Бумаги у нас много, мисс Анисия новую партию заказала…

Скрипнув зубами, Элор бросил документ мисс Анисии в руки и глухо сказал:

– Если умрёшь на этой должности – это будет не моя вина и не моя ответственность.

Несчастная женщина побледнела ещё больше. Я приготовилась ловить её при падении в обморок, но она устояла, только попятилась от Элора, вокруг которого стала уплотняться магия.

Он злился, но назначение на должности было приоритетным правом соректора Дегона, и Элор не мог этого изменить, если только обвинить мисс Анисию в пособничестве Культу, но он ни за что не станет этого делать.

Я догнала Элора. Его шаги гулко отдавались в коридоре, распугивая потенциальных желающих выглянуть сюда.

Накрыв нас пологом звукоизоляционной защиты, я призналась:

– Мне кажется, Дегон над нами просто издевается. Из драконьей вредности мешает работать и по-настоящему управлять Академией. Может, он и сидит в сокровищнице, но у него есть Эзалон, есть доступ к магическому кристаллу. Дегон не может нас выгнать, но рассеять наши усилия на всякую ерунду – вполне. И смотри, без заведующего хозяйством он Академию не оставил. Мне кажется, если мы ничего не станем делать – он будет выполнять всю свою работу и даже нашу. Потому что он любит Академию.

Элор не отвечал.

Он остановился возле своего кабинета и повернулся ко мне:

– Ты не должен был подписывать этот документ, – произнёс грустно… разочарованно. – А если подписал – я не должен был узнавать об этом от посторонних.

Я склонила голову. На сердце было тяжело. Неприятно. Я понимала обиду Элора. Хотела что-нибудь ответить, но прежде, чем нашла слова, Элор вошёл к себе и закрыл передо мной дверь.

В коридоре стало тихо. Горечь разливалась в груди.

Дверь вдруг открылась.

– А знаешь, что самое плохое? – нервно спросил Элор. – Самое плохое то, что я даже злиться на тебя толком не могу. Ты лжёшь мне. Всегда себе на уме. Можешь предать. А я не могу на тебя злиться. Выгнать бы – а не могу. Ты… ты…

Сверкнув на меня болезненным взглядом, он захлопнул дверь.

Ещё через мгновение снова открыл, схватил меня за руку и потянул внутрь. Я рефлекторно упёрлась, но в спину ударил ветер, и меня втолкнуло в сине-серебряный кабинет. Элор придавил меня к стене и жадно поцеловал.

Глава 28

Горячие губы Элора обжигают. Кончик его языка скользит по моим зубам, проникает в рот, захватывая мой язык.