Секретарь лорда Демона

— А конкретнее, — ведьма охотно мне подыграла, — с тебя снялся ""Венец безбрачия"", потому как с магией твоего мира в наш ну никак нельзя.

Услышав такое, я так и замерла с бокалом в руках. Нахмурилась. Нет, когда-то я слышала уже нечто подобное, но никогда не воспринимала всерьез эти бабушкины сказки.

Какой еще ""Венец""? Какая магия?

Моргнув, я взглянула на ведьму перед собой, она словно давала мне время прийти к неким мыслям.

— Ладно, — я медленно кивнула, — Если есть вы, то чего бы не существовать магии и венцу этому. Но откуда он на мне?

Женщина вздохнула. Поднялась и, подойдя к высокому окну, открыла раму, впуская в небольшое помещение свежий воздух. На горизонте собирались тучи. Грянул гром.

— Не откуда Арина, а почему, — мадам Эльвира повернулась. В ее глазах вспыхнул и погас зеленый огонек. — О ""Венце безбрачия"" известно было еще нашим предкам. Я говорю — нашим, потому что я, как и ты, родилась не в этом мире. Но попала я сюда иным путем. Но сейчас мы не о том. Так вот, раньше если хозяйственная, симпатичная девушка долго не могла найти жениха, то родня всерьез начинала говорить о порче. Сглаз, проклятие. Да как угодно. И чаще всего это и был тот самый ""Венец"". Я села ровнее и сложила руки на груди. Что-то в ее словах меня задело. Я, конечно, не красивая, но и не уродина. И вполне было бы логично, чтобы хоть какой-то жених у меня бы все же появился.

Вот только я даже на свидание никогда не ходила.

— Кто меня проклял? — спросила, прямо глядя на ведьму. — Кто и зачем?

Она как-то неопределенно пожала плечами.

— Вы знаете, — я прищурилась. — Говорите. Меня особо никогда не щадили словесно. Я толстокожая.

Она развела руками."

"— Ты сама сейчас ответила на свой вопрос, Арина. Тебя никогда не жалели. Понимаешь, почти всегда «Венец» идет от близкого родственника. Мать или бабушка. Реже тетя... Слова, Арина, материальны. Они способны обидеть, ранить и даже убить. У твоей мамы наверняка не сложилась личная жизнь. Она, скорее всего, много плохого говорила о папе, когда ты была еще девочкой.

— Ну почему же девочкой? Я вообще всю жизнь расплачиваюсь за то, что он мерзавец. Компенсирую матери его предательство. И при этом я была, есть и останусь навечно для нее плохой. Просто по определению. Плохой и по гроб жизни обязанной.

Выпалила и язык прикусила. Никогда я еще никому не жаловалась. Накапливала все в себе и молча терпела.

— Вот и корень твоей беды, Арина. Ты умница, красавица, но, увы, глубоко несчастна внутри. У тебя закреплен в подсознании страх, что мужчина — предатель, что из-за него придется страдать. Рассчитываться за его ошибки. Ты не веришь в свое счастье. Не знаешь, какое оно. Не видела. На тебя смотрят, но обходят стороной — отталкиваешь. Одиночество давит, и магия материнского слова становится все материальнее.