Секретарь старшего принца 8

Поэтому… удар по ним тоже был… болезненным не только в личном плане, но и в целом, в долгосрочной перспективе: вряд ли найдутся ещё существа, без ментальных воздействий столь же преданные и лояльные потомственному менталисту.

Молчание.

И закономерный вопрос, который, я надеялась, Элор не задаст. Но он…"

"— Ри, если они… тебе так близки, почему ты не хочешь поговорить с теми, кто остался? Почему не хочешь встретиться с Дербеном, Толисом и Наей?

Глава 45

Как это часто бывает, причин несколько. В том числе и стыд за обман в то время, когда с ними я уже могла позволить себе откровенность.

И нежелание ещё раз признавать расставание с образом Халэнна.

И…

— Они всегда относились ко мне тепло, — тихо отвечаю я. — Но Халэнн, не унаследовавший родовую магию и потому, частично отвергнутый семьёй, вызывал у них больше сочувствия и, соответственно, любви.

Горячие пальцы на моём бедре не двигаются. Дыхание Элора застывает.

Только ощущение его пульса кожей — быстрого, почти тревожного.

Его тихий сочувственный голос в темноте:

— Боишься, что они расстроены тем, что выжил не он?

Не видя ничего, не ощущая эмоций, только этот пульс и запах с нотками раскалённого металла… сказать легче:

— Даже ты не слишком обрадовался, узнав, что мертва не я, а Халэнн.

Сердце замирает.

Такая откровенность, когда не можешь ощутить отношение, она и пугает и… проще. Но пугает больше. Зачем я об этом заговорила?

Элор очень долго и шумно вдыхает, откидывается на подушку и выдыхает:

— Ри, я просто боюсь твоих способностей, но тому, что ты драконесса, я безоговорочно рад. И в целом… то, что ты со слугами семьи не общаешься, ситуацию не меняет. Если тебе некомфортно из-за опасения, что они разочарованны твоим спасением, не заглядывай им в мысли. Или загляни и убедись в этом и начни принимать ситуацию. А просто отгораживаться… какой в этом смысл? Разве тебе легче от того, что они живут вдали от тебя? Разве тебе не хочется ощутить тепло их отношения?

— Для них я давно умерла.

— Но ты жива. Они об этом теперь знают. Всё равно знают, что Халэнна нет. И не было все эти годы.

Теперь молчу я.

Пытаюсь сосредоточиться на лежащем рядом Элоре, острее ощутить исходящее от него тепло…

— Элор, то, что мы ощущаем чужие эмоции, делает нас уязвимыми к ним, — почти шёпотом поясняю. — Чужие чувства… могут восприниматься очень болезненно. Они… могут стать ножами и лезвиями, кромсающими нашу душу. Когда существо, которое ты любишь, ненавидит тебя или презирает — это чудовищно больно. Остальные могут успешно заниматься самообманом, могут не догадываться о негативных эмоциях окружающих, мы же… словно мотыльки, летящие на огонь: не можем не ощущать близких — это наша непреодолимая потребность, и сгораем от неприязни.

Тихо. Даже дыхание Элора почти неощутимо.