Секретарь старшего принца 8

Возможно, на нас была созданная Элором для выхода иллюзия, но если она была, в кабинете новодрэндского дворца её сразу сорвало.

Под потолком вспыхивают магические сферы.

Обстановка кабинета чуть успокаивает. Всё же здесь… чувствуется дом.

Элор оглядывается по сторонам и подходит к своему столу. Усаживает меня на свободную от бумаг поверхность. Упирается кулаками по бокам от моих бёдер. Заглядывает мне в лицо и даже улыбается — робко, немного неуверенно. Аромат корицы едва ощутим, но и раскалённого металла не чувствуется. В расширенных зрачках Элора читается не возбуждение — печаль."

"— Ну что, моя милая, можно мне исполнить супружеский долг сейчас? Или ты хочешь в кровать? А может, в гардеробную? Или просто отдохнуть?

Я трезва, я слишком трезва, чтобы не думать о встрече Элора и Дариона. О чём, о чём же они говорили? Как? Что понял Элор? Но… в память ни одному из них не залезешь, в моей тоже ничего не найти. И всё во мне протестует против самого обычного способа узнать — вопроса.

Откровенного, обнажающего мои чувства вопроса.

Потому что если спрошу я, если начну этот разговор, Элор может захотеть — и будет вправе — его продолжить. Перейти на личное, очень личное, смущающее и даже стыдное.

Этого нельзя допустить.

Но и узнать, о чём они беседовали, хочется.

Глава 33

Элор смотрит мне в глаза. Он очень близко, жар его тела согревает кожу, но внутри всё дрожит не от физической близости, а от мыслей, моих мыслей, вопросов.

Предложение говорить откровенно прекрасно, но как же трудно ему следовать!

Страшно. До холода в сердце, до скручивания внутренностей.

Узнать ответ. Отвечать самой.

Но Элор просил говорить. Он сам это предлагал. И вот он смотрит на меня.

А я… я вдыхаю и опять словно в омут ныряю: в ледяной, тёмный страшный омут, глубоко, очень глубоко:

— О чём вы говорили с Дарионом?

Зрачки Элора расширяются и резко сужаются в вертикальные щёлки, проявляя драконью сущность вместе с запахом раскалённого металла. Опять расширяются. В этот раз взгляд первая отвожу я. Отвожу его под скрип когтей Элора по столу.

— Он сказал, — голос Элора сипл от сдерживаемых эмоций, — что ты любишь меня. Всегда любила.

Будто льдом сковывает всё, проступают на теле чешуйки, но я ныряю всё глубже и глубже в бездонный омут:

— Тот человек, которого мы встретили в борделе… я скорректировала его воспоминания. Исправила в них цвет моих волос, твою внешность и внешность Дариона. Что ещё он говорил?

Элор тяжко вздыхает, старается говорить ровно:

— Можно было не утруждаться, у нас и так специфическая репутация, посещение борделя и переговоры в нём её хуже не сделают… В следующий раз учти это, пожалуйста. — Снова вздох. И уже иная интонация: глуше, тише, из нечитаемой смеси эмоций.