Наш секрет

Та самая безнадега и боль. В груди нестерпимо ноет.

Тянусь губами к безымянному пальцу правой руки и осознаю, что кольца со мной нет. Нет! Я сняла его по просьбе Ивана, но именно сейчас оно мне жизненно необходимо. Настолько, что дышать не могу.

— Саш, что с тобой? — слышу я голос Ивана, когда покидаю его спальню.

Миную гостиную, толкаю дверь, ведущую в мою комнату.

Если бы Костя меня не послушал и сделал по-своему, то не умер бы. Не попал под раздачу безмозглых гопников, не упал на торчащую в сугробе арматуру. Он бы жил. Жил!

Я никому об этом не рассказывала. Не смогла. Ни маме, ни отцу. Ни тем более Варламовым! Все два года жила с ощущением, что в смерти Кости была значительная доля моей вины. И наша ссора! Такая неуместная в тот день. Такая дурацкая. Зачем я вообще спорила? Зачем повышала голос?

Открыв шкаф, достаю оттуда кошелек и нащупываю в кармашке кольцо. Облегченно вздыхаю.

— Что происходит? — спрашивает Иван, заходя следом за мной в комнату. — Ты кричала во сне. Саш, что?

Он переводит взгляд на мою руку. Вскинув брови, смотрит, как я пытаюсь натянуть кольцо на палец. Безуспешно. Оно с тихим звоном падает на пол и катится прямо под ноги Ивану.

Северов поднимает кольцо. Рассматривает.

— Отдай, — прошу я его жалобно.

На что не следует положительной реакции. Глаза Ивана недобро вспыхивают, он твердой походкой идет к окну, дергает за ручку. Я бросаюсь за ним! Пытаюсь предотвратить то, что он хочет сделать! Цепляюсь за его руку.

— На хуй! — звучит наполненный злостью голос Северова.

Снежный ветер врывается в комнату, а мое обручальное кольцо улетает на улицу.

Глава 49

49

* * *Несколько раз непонимающе моргнув, я бросаюсь к окну.

Холода не чувствую вовсе, хотя колючие снежинки впиваются в лицо и тело. Правда, тут же тают.

Я всматриваюсь в темноту, но разобрать ничего не получается. Как ни пытаюсь. Наши окна выходят на лес. Фонарей здесь нет, улицу освещает лишь яркая луна. И без слов понятно, что кольцо улетело в сугробы. Высокие, огромные. Почему хозяева гостиницы убирают только у центрального входа, где видят постояльцы? Ну почему?

Иван отодвигает меня в сторону, осторожно взяв за плечи. Закрывает окно, нажав на ручку до упора.

Только после этого я перевожу на него взгляд. Северов спокойный и невозмутимый. В голубых глазах вновь умиротворение и штиль. Будто не он только что совершил самый кошмарный поступок, какой только мог!

Меня захлестывает злость, такая жгучая и горькая, что легкие начинают гореть и с трудом получается сделать вдох. Я захлебываюсь, пропитываюсь ею и тону. Протягивать руку и спасать бесполезно.

— Ты… ты… Да как ты смеешь! — тычу я указательным пальцем Ивану в грудь. — Кто дал тебе право распоряжаться моими вещами? Кто?

Северов молчит, внимательно слушая каждое мое слово.