Найди меня. Сейчас

Он достает вещи из багажника и направляется к соседнему коттеджу. Теперь я и правда сама по себе. Папа охает, вытаскивая мой рюкзак. Очевидно, что мой визит он считает излишними хлопотами.

– Я перестелила твою постель и пропылесосила в комнате, – говорит мама.

– Спасибо, – бормочу я.

– Хорошо, что ты приехала, Тамсин. – Надеюсь, она действительно так думает.

Дом встречает меня знакомым запахом. Но мне не удается ощутить атмосферу праздника и приятных воспоминаний.

Вечером мы садимся ужинать, и мама просит рассказать про учебу. Ее голос звучит язвительно. Отец не поднимает взгляда от тарелки.

– Все хорошо, – начинаю я. – С обязательными дисциплинами справляюсь без проблем. И предметы, которые взяла дополнительно, мне очень нравятся. Дискуссии о литературе – это как раз для меня.

Папа фыркает:

– И каким образом это поможет тебе платить за жилье? Насколько знаю, ты отказываешься выйти замуж за мужчину, который сможет тебя прокормить. Вероятно, ты свысока смотришь на меня и свою мать из-за того, что мы предлагали тебе надежный дом."

"– Нет, пап, ничего подобного, – быстро отвечаю я. Решения, которые принимали родители, – это только их решения. Мне бы и в голову не пришло презирать их за то, что они выбрали традиционное распределение ролей. – Но, может, вы попробуете понять и меня. То, что сработало в вашем случае, не обязательно сделает счастливыми остальных.

– Сделает счастливыми, – передразнивает отец. – Дело не только в самореализации и удовольствии, дочка. Однажды приходится брать ответственность за себя и других. Как это сделал бы Доминик.

– Доминик, – повышаю голос я. – Он здесь при чем? Если ты забыл, он изменил мне. В нашей квартире. Мне очень жаль, но ваш горячо любимый Доминик оказался не таким, каким казался.

– Он совершил ошибку, Тамсин, единственную. Ты ведь выучила «хипповые» принципы дедушки. Разве прощение в их число не входит? – вмешивается мама.

– Но сейчас мне гораздо лучше, – предпринимаю новую попытку я, но папа комкает салфетку, кидает ее на стол рядом с тарелкой и встает.

– Гарольд! – зовет мама, чтобы заставить его сесть обратно.

– Я не намерен больше это выслушивать! – орет он. – У нее могло быть все. Это твой отец виноват. Ты всегда вела себя с ней слишком мягко. Мы обязаны были защитить ее от него.

– Все, с меня довольно! – кричу я. – За то, кем стала, я обязана дедушке и чертовки этому рада.

– Следи за выражениями, – одергивает меня мама.

– Чертовски рада, – громче повторяю я. – Я наконец счастлива, а вы не стараетесь меня понять. Вы хотите, чтобы я вернулась сюда, в дом, где никогда не могла быть свободной. – Мама ахает. – Да, мам, для меня этот дом тюрьма.