Сейчас и навечно

 – Я умру, черт возьми, если она сейчас проснется.

Сойер встал и аккуратно подхватил меня на руки. Он осторожно маневрировал по коридору, следя за тем, чтобы не врезаться в стену моим ботинком.

– Очень сексуальная обувь, – буркнула я.

– Мне нравится твоя сексуальная обувь, – ответил Сойер. – Я люблю тебя, Дарлин. Всю тебя.

– Я тоже тебя люблю, Сойер, – говорила, целуя его между каждым словом. – Все кажется таким… настоящим. Так не похоже на то, что я чувствовала раньше. И это сводит меня с ума.

– Меня тоже. – Он прижался к моим губам, зарываясь руками в волосы и наклоняя голову так, чтобы я могла глубже принять его в себя. – Я до сумасшествия хочу тебя, – прошептал он. – Но твоя нога… Я не хочу сделать тебе больно.

– Не сделаешь или… боже, мне все равно. Прикоснись ко мне, Сойер. Пожалуйста…

Большего ему и не требовалось. Он снова поцеловал меня, его язык скользнул в мой рот, а руки сжались в моих волосах. Я в полной мере ощутила его вкус, теплую влажность языка, острый прикус зубов и посасывание губ. А потом сладость его дыхания вдохнула в меня жизнь, реанимируя, и я словно ожила. Ощутила себя живее, чем когда-либо прежде. Мои руки обвились вокруг его шеи, и я поцеловала его в ответ, касаясь и притягивая ближе к себе.

– Сойер. – Я обняла ладонями его лицо, а затем провела пальцами по волосам. – Это происходит?

Он кивнул, тяжело дыша, и снова втянул меня в поцелуй, словно паузы причиняли ему боль.

– Ты нужна мне, – шептал он мне в губы, целуя после каждого слова. – Я хотел тебя… так долго…

Он отстранился, посмотрев на меня потемневшими глазами, полными желания и нежного благоговения.

Я кивнула, взяла его за руку и поднесла к своей щеке.

– Ни один мужчина никогда не смотрел на меня так, как ты сейчас.

– Да, хорошо. Я первый, кто увидел тебя, Дарлин. – И серьезность этих слов, его взгляд заставили мое сердце подпрыгнуть в груди. – Я первый, кто обладает тобой. Каждой частью тебя. Такой, какая ты есть. А ты такая чертовски красивая.

Его глаза блестели в полумраке, а мои затуманились и наполнились слезами.

– Я рад, что стал первым, Дарлин, – прошептал он. – Я. И никто другой.

Я кивнула, едва дыша.

– Никто другой, – повторила шепотом. – Мне больше никто не нужен, Сойер. Только ты.

На мгновение его челюсть сжалась, и он обхватил мое лицо руками и поцеловал меня, запуская язык в рот.

– Ты моя. Позволь мне обладать тобой.

Боже, собственничество в его голосе, животный голод во взгляде. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой желанной, во всех смыслах.

– Да, – произнесла я охрипшим голосом. – Сойер…

Его губы были всем для меня: экстаз вкусов и ощущений. Кроме них не существовало ничего в целом мире. Его руки соскользнули с моего лица, нуждаясь в моем теле.