Седьмой круг

Кто-то догнал его, положил руку на плечо, развернув к себе.

— Дай мне ее. — тихо попросил Томас Рид, глядя в побелевшие яростные глаза господина. — Отпусти. — протянув руки Томас попытался забрать у графа тело Клариссы.

— Я не хочу, чтобы кто-то видел, что они с ней сделали. — прохрипел Ричард. — Том, никто не должен знать.

— Хорошо, Ричард, я позабочусь о ней сам. — пообещал Рид. — Ты уже ничем не сможешь ей помочь.

— Не ходите за мной. — крикнул Ричард, передавая труп сестры в руки Томаса Рида. — Я сам, сам…. - уже шепотом проговорил он.

Опустив головы, рыцари смотрели вслед своему господину и другу. Топот его тяжелых сапог и металлический звон доспехов эхом раздавались в безжизненных холодных стенах замка. Быстрые шаги превратились в бег. Они слышали, как граф мечется, врываясь то в одну комнату, то в другую, слышали, как он громко проклинает убийц, покусившихся на его владения, пока он был в отъезде. Наконец, шаги стихли, и раздался душе раздирательный, полу крик — полу рыданье.

Он нашел ее. Из укрытой сумраком спальни раздался чуть слышный стон. Графиня была еще жива. Они не убили ее. Словно чья-то извращенная черная душа жаждала принести еще больше боли, продлить агонию и страдание. Издав вопль затравленного зверя, граф заставил себя подойти ближе. То, что он увидел, было ужасно, чудовищно, безумно. Дыхание с болью и хрипами вырывалось из его легких, пока он шел к кровати, на которой лежала его жена. Ричард с трудом узнал в растерзанной окровавленной девушке свою цветущую счастливую Марию. Опустившись на колени перед залитой кровью кроватью, стараясь не смотреть на нагое, покрытое запекшимися ранами и гематомами тело, он повернул лицо Марии так, чтобы она могла видеть его глаза, его боль и сожаление, его безграничное горе.

— Я вернулся, Мари. — прошептал он, наклоняясь к ее лицу. Веки девушки затрепетали, она узнала его голос. Об этом сказали слезы, которые начали ручьями стекать по ее щекам. На лице Марии не было синяков, они оставили ей ее красоту. Хриплый стон вырвался, и она открыла опухшие от слез веки, пересохшие губы прошептали его имя. Он, скорее почувствовал, чем услышал это. Боль ледяным браслетом стянула сердце. Ричард не знал, что такое настоящий страх, что такое отчаянье. Не знал до этого момента. Он нашел руку своей жены и легонько сжал ее пальцы, кторые были ледяными и влажными от крови.

— Они ушли недавно. — со свистом вырвались слова из обессилевших уст. — Это Алекс Флетчер. Он знал, что проигрывает, выждал момент.

На мгновение Ричарду показалось, что он потерял зрение. Такой яркой была вспышка ярости, ослепившая его. Как он мог так недооценить врага, как мог оставить свою жену и подданных практически без защиты?

Мария смотрела на него с выражением немого отчаянья и муки.