Седьмой круг

Не глядя в ее сторону, граф сделал знак рукой, и ей пришлось подойти, чтобы плеснуть ему очередную порцию рома. Жидкость из кувшина пролилась на стол, когда Мельбурн неожиданно схватил ее за руку.

— Думала, что я тебя не заметил? — криво усмехнулся он, глядя на девушку синими глазами. Элизабет побледнела, впервые потеряв дар речи. Томас Рид повернулся и внимательно посмотрел на нее.

— Бог мой, это же наша птичка Невилл! — хохотнул он. И все присутствующие, как по команде, уставились на оторопевшую девушку. Ричард отпустил ее руку, и она поставила кувшин на стол.

— Уважаемые господа и прекрасные дамы! — басом проголосил граф. — Хочу представить вам Элизабет Невилл, баронессу Ридсдейл. Благодаря ее стараниям я изменил свои планы, и вместо скучного светского вечера, устроил всем нам маленький праздник души и тела. Баронесса так благодарна мне за гостеприимство, что готова сама прислуживать за нашим столом.

Элизабет почувствовала, как краска заливает ее лицо. Насмешливый жестокий взгляд графа пронизывал ее насквозь.

— Извини, что я раскрыл твое инкогнито. Надеюсь, ты продолжишь, что, что начала с таким успехом. Я удивлен огромным количеством твоих талантов. Язык без костей, наглость, граничащая с глупостью, задатки горничной, а теперь еще и прислуга за столом. Выходит, зря я держал тебя в подвале. Мы могли бы сразу договориться, зачем было артачиться?

— Не слишком ли много внимания к моей скромной персоне, милорд? — справившись с волнением, спокойно спросила Элизабет. Граф широко улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках, кторые девушка раньше не замечала.

— Почему же скромной? — спросил он с издевкой. — Если скромность кого-то и украшает, то только не вас, миледи. Потому что в вас ее нет ни на грамм.

— Вы хотите видеть меня скромной? — с вызовом спросила Элизабет. — Смиренной? А, может, покорной и молчаливой?

— Ну… — протянул Мельбурн. — Хотя бы.

— Купите себе рабыню. — резко ответила девушка.

Женщины в зале захлопали. Элизабет ожидала от графа очередной вспышки гнева, но только не взрыва неудержимого хохота.

— Да, ей и правда, палец в рот не клади. — выкрикнул кто-то.

— Можешь идти, Элизабет. — неожиданно сказал Мельбурн, повергнув ее в еще больший шок. — Я вдоволь поглумился над тобой. Боюсь, что еще пара бокалов, и ты начнешь мне нравиться, а вот тебе самой такой поворот не понравится точно.

Гости графа снова оглушительно засмеялись. Решив не испытывать судьбу, Элизабет проглотила рвущиеся резкие слова, и выбежала из зала.

Уже поздним вечером, лежа на своем матрасе, набитом шерстью, она все еще не верила, что так легко отделалась. Судя по приглушенным звукам и грохоту, праздник все еще продолжался. Элизабет чувствовала, что чудом избежала трагедии.