Седьмой круг

 — раздался позади взволнованный голос Инграма Перси.

— Что случилось, брат? — Томас обернулся и посмотрел в худое слегка вытянутое книзу благородное лицо Инграма. Он весь светился радостью и в тоже время казался очень обеспокоенным. Томас напряженно шагнул к брату. Дарси последовал за ним.

— Что? — в один голос сказали мужчины.

Инграм тряхнул темными волосами, седеющими на висках.

— Барон Ридсдейл вернулся. — объявил мужчина, глаза его лихорадочно блестели.

— Но как? Как ему удалось вырваться их рук Клиффорда? — изумился Томас перси. Дарси громко поддакнул.

— Ты должен сам это увидеть. Он приехал не один….

Инграм хранил гробовое молчание, пока вел брата в одну из обустроенных комнат замка. И не смотря на все попытки Томаса разговорить его, отрицательно качал головой. Перси уже не знал на что думать. Когда дверь в комнуту распахнулась уверенной рукой Инграма, первое, что увидел Том — был Александр Флетчер. С ног до головы покрытый грязью, замерзший, исхудалый с многодневной щетиной, он почти не был похож на того самоуверенного и элегантного молодого человека, каким запомнил его Томас Перси. Изможденное отрешенное лицо Флетчера отражало все владеющие им чувства в этот момент. Растерянность, усталость, злость, голод и страх. Их глаза встретились, и Алекс неожиданно отвел взгляд, словно в смущении. Томас был поражен произошедшей переменой в бывшем зяте.

— Живой! — выдохнул он. — Слава Господу нашему. Я молился за тебя, мой мальчик.

Но в ответ на теплые слова сэра Томаса, Алекс повел себя еще необычнее. Он отвернулся. Потрясенный взгляд Перси метнулся в сторону невысокого худенького заморыша, стоявшего рядом с Флетчером. Пацаненок был так же измотан и грязен.

— Что они с тобой сделали? — обеспокоенно спросил Томас, снова посмотрев на Алекса.

— Ничего. Мне удалось бежать. — Флетчер сжал челюсти, прежде чем добавить. — Благодаря ей.

— Ей? — изумленно спросил Перси, растерянно шаря глазами по комнате. Алекс кивнул в сторону своего маленького щуплого спутника. На лице мужчины застыло озадаченное выражение, когда он уставился на пацаненка с поникшими плечами. Неожиданно "заморыш" поднял голову, и из-под широких полей шляпы на Томаса глянули небесно-голубые глаза, полные слез. Перси резко вздохнул, отшатнулся, прижав руку к груди. Что это? Сон или явь? Чудо или гнев господень? Неужели он уже умер? Как можно было пропустить собственную смерть? Или это обман зрения?

Спутник Алекса скинул шляпу и распустил связанные на затылке узлом волосы. Не смотря на пыль дорог, долгие часы оседающие на голову наездницы, ее локоны оказались чудесного золотисто-пепельного оттенка. "Заморыш" оказался девушкой с глазами и волосами дочери Томаса. Он не верил своим глазам. Да и как было можно в это поверить.