Седьмой круг

Все вокруг поглотила непроглядная тьма.

— Здесь нет рек. Скорее всего, где-то близко болото. И довольно большое. — после минутной паузы, бесцветным голосом сообщил Флетчер. — Нужно двигаться осторожнее. Не хватало еще увязнуть в трясине. Но есть и хорошая новость. Мы почти у цели. Хижина моего друга рядом. Он живет в лесу за болотом.

— Он сумасшедший? — звенящим от холода и злости голосом спросила Рисса. — Жить в такой глухомани может только больной.

— Или беглый каторжник. — сухо сообщил Алекс. — Джон Дургам, как и многие жители деревеньки, в которой он родился и вырос, промышлял воровством и разбоем. Был пойман и отправлен на каторгу, откуда я помог ему бежать в обмен на знакомство с главарем известного разбойничьего клана. Он до сих пор не знает, что я действовал по приказу Генриха.

— А как он оказался здесь? — спросила Лиз.

— Когда всех его приятелей стали хватать стражи короля, я посоветовал ему скрыться. Дал ему немного денег, лошадей и отправил подальше. Я знал, что на этот раз, если Джон попадется, его казнят. И он прислушался ко мне, затаился здесь. Сейчас Джон счастливо женат, и имеет двух дочерей. С ним живет его брат. И вместе они справляются с хозяйством. На самом деле я считаю, что он счастливчик. Свой дом, семья, скотина. Джон не плохо устроился, и ему не нужно каждый день бояться, спасать свою жизнь и бежать от преследователей.

— Ты тоже мог спрятаться в глуши. — заметила Элизабет.

— Не тот характер. Я слишком честолюбив и испорчен светом, чтобы прожить вдали от него остаток дней. — с легкой иронией в голосе ответил Флетчер.

— Это глупо. — покачала головой Лиз. Однако было странно услышать, что Алекс Флетчер кому-то помог бескорыстно, из чисто дружеских побуждений. Может, для него не все кончено? Или причина для подобного благородного жеста все же была?

Когда вдали среди плотной полосы деревьев показались огни, замерзшие и голодные путники заметно приободрились. Теперь они отчетливо слышали лай собак и мычание коров. Совсем рядом был постоялый двор.

Элизабет держалась из-за всех сил. Мокрые завязки плаща натерли нежную кожу, зудящую от холода и грязи. Ее тело сотрясала мелкая дрожь, но она ничем не выдала своей слабости. Не единой жалобы не сорвалось с плотно сжатых посиневших губ. Девушка не чувствовала заледенелых ног и кончиков пальцев на руках, отчаянно крепко сжимающих поводья. Измученная Беатрис теперь тоже молчала, исчерпав последние силы. Лиз казалось, что они движутся мучительно медленно. Первый энтузиазм от осознания, что теплый приют совсем близко, прошел. И теперь она считала каждый ярд, приближающий их к заветной цели. Но размоченная дождем липкая грязь не способствовала продвижению вперед.