Седьмое небо в рассрочку

Стас – образцово-показательный молодой человек, воспитанный как денди, стройный, имеет весь набор той самой культуры, из-за отсутствия которой Шатунов страдал в юношеские годы. В «антураже» он занимает ведущее место, так как умеет лучше шефа выразить его же мысль.

– Вон они! – взревел Гога, одновременно делая вызов на мобиле.

– А кто еще в это время здесь будет? Жми, Стас! Мы догоним.

Вдали сквозь дымку дорожной пыли действительно мелькнули красные огоньки – внедорожник взбирался на пригорок, пригасив скорость. Но вот он повернул и помчался по трассе в противоположную от города сторону. В джипе не подозревали, что за ними организована погоня, иначе скорость взлетела бы за пределы разумного. Стаса тревожили люди в джипе: кто они, каковы будут их ответные действия, когда поймут планы преследователей? Убийцы – звучит сурово, следовательно, эти ребята дружат с оружием покрепче охранников Шатуна.

– Крючок, слышь?.. – орал в трубку Гога, будто находился в заводском цехе, где по наковальням лупят гигантские молоты. – Мы на хвосте!.. А, видишь? Давай договоримся: стреляем по колесам. Догоняйте и становитесь в ряд!

Гога сунул мобилу в нагрудный карман рубашки, машинально вытер рукавом рубашки потное лицо и придвинулся к дверце. Искоса наблюдая за ним, Стас про себя подумал, что Гога применять оружие боится, а он не трус. Да просто никому из них не приходилось стрелять по людям. По сволочам, негодяям, не заслуживающим снисхождения, но… по людям. В этом вся проблема. Однако! Допустим, Крючок и Гога выведут джип из строя, а бандиты? Тоже будут по колесам стрелять или в лобешники пули влепят? Ммм…. страшновато.

Шатунов чувствовал, как от напряжения весь взмок, как заструилось по вискам, поползло по шее вниз, как закапало со скул на пол. А губы пересохли. Он не сводил глаз с Марина, а тот не смотрел на Шатунова, облокотился плечом о стену, утер нос тыльной стороной ладони и засунул пистолет во внутренний карман жилета. В общем, весь его вид означал старую истину: чудес не бывает. И надежда тут же умерла без агонии, осталось только посмотреть самому, но не убедиться, а… проститься.

Она лежала на полу у раскрытого окна. Наверное, последней ее мыслью было – выпрыгнуть. И лучше б она это сделала, в крайнем случае, переломала бы ноги, но Шатунов успел бы… Может быть, успел…

Снаружи залетал в комнату ветерок, и воздушная занавеска, словно играючи, надувалась, закрывая Ксению, а потом открывала ее, прилипая к окну… Воздух, ночной дух свежести и бодрости, густой и пропитанный сельскими ароматами, прорывался сквозь тюль, наполняя чудодейственной силой комнату под крышей. Только Ксюше эта сила уже не нужна.