Седьмое небо в рассрочку

– Жирнов – не доказательство? – прорычал Ревин. – Он руководил заводом пятнадцать лет…

– Двадцать четыре года, – внесла уточнение она.

– …вдруг пришел Шатунов, а через полтора года Жирнов застрелился! Зато Шатунов чудесным образом стал владельцем завода.

– Хочешь сказать, наши эксперты не смогли отличить самоубийство от убийства?

– А что, так не бывает? – огрызнулся он.

– Нет! – рявкнула она. – У этих экспертов ошибок не бывает, ты это знаешь не хуже меня. Короче, дело развалится в суде…

– Это еще мы посмотрим. А когда левак гнали! Кого послушались бы водители и охранники? Только Шатунова. Он догнал их на трассе, они свернули в лес…

– Развалится, я тебе обещаю, – повторила Ксения, с улыбкой растянув слова до бесконечности. – А камни посыплются на твою голову и головы тех, кто заказал Шатунова. Заказчику после этого все равно придется сухари сушить, кем бы он ни был.

– А чего ты за Шатунова жилы рвешь? Он тебе кто?

– Любовник, – желчно произнесла она и ушла.

Безупречная репутация Ксении не давала повода даже мысли допустить о любовнике, при этом примерное поведение возводилось в ранг крупного недостатка. Ведь человека с червоточиной легко держать в рамках, он будет послушным и управляемым как барашек в отаре овец. А от людей без червивости одна головная боль обеспечена. Кстати, голова у Ревина заболела реально, набирая номер на телефонном аппарате, он цедил:

– Хочу посмотреть на того, у кого встанет на гадюку. Любовник… Выдала желаемое за действительное. Алло, у меня проблема…

На следующем свидании Ксения сразу отметила, что выглядит Ленька более-менее сносно, и это действительно было так. Шатунов рассказал, как попал на завод и как его заполучил, она, записав показания, первым вызвала в прокуратуру Дубенича. И вот он вошел… О, подобные мужчины редкость. Конечно, имеется в виду импозантная внешность, безупречные манеры, сильно отличающиеся от ухваток люмпенов, живущих на окраинах в высотках. Он располагал. И убаюкивал бархатным голосом, обласкивал томным взглядом, но Ксения – орешек крепкий. Начала она допрос жестко, не делая скидок на личное обаяние:

– После смерти Жирнова вы советовали Шатунову уйти…

– Бежать советовал, – не дал закончить фразу Дубенич. – Бежать без оглядки. Я оказался прав. Думаете, те, кто знает Леху, верят в то, что ему шьют?

– Меня интересует, кто положил глаз на завод? – Видя, что «про глаз» он ничегошеньки не знает, Ксения решила воскресить его память, постукивая ноготком с телесным маникюром по исписанным листам: – Это ваши слова, сказанные в ресторане, вот протокол допроса Шатунова…

Она повернула к нему папку, но Дубенич отодвинул ее, не читая:

– Нет свидетелей, которые подтвердили б мои слова…

– Вы уверены? – усмехнулась Ксения.