Седьмое море

Как только ты справишься с нервами, ты поймешь, что надо сказать моей жене, чтобы она выстрелила в меня, а не в тебя. У второго будет шанс. Комната маленькая, пистолет тяжелый, женщины существа эмоциональные. Рука дрогнет, расплачется. Ну же, Голицын! Попытайся! Ведь это так просто. Она столько лет тебя любила. А меня всего два дня. Давай проверим, смог ли я за эти два дня и за одну только ночь похоронить двадцать лет пытки, когда в постели мы были втроем?

— Даша… — Голос у Дана дрожал. — Я… Я люблю тебя!

— Мимо, — рассмеялся Сажин. — Дан, это уже не работает.

— Замолчи! — взвизгнул Голицын. — Даша, милая… Он меня заставил… Он грозился, что застрелит меня, если я признаюсь тебе в своих чувствах. Даже пистолет купил. А я мечтал о тебе. Брось Диму, и мы будем вместе. Я теперь свободен.

— Потому что ты убил Анжелику, — спокойно сказал Сажин. — Даша, это он так развелся: столкнул жену за борт.

— Неправда! — закричал Дан. — Я ее не убивал! Это все он! Твой муж!

— Врет, — презрительно сказал Сажин. — Он ее застраховал на огромные деньги. А сам прогорел. И в полицию пошел только потому, что ему нужна страховая премия.

— Нет! Даша, он лжет!

— Дима? — Та вопросительно посмотрела на мужа.

— А помнишь, мы были в Венеции, на площади Сан-Марко, и вдруг зазвонил мой телефон? Знаешь, куда я тогда сорвался? Эта сволочь, — Сажин кивнул на Дана, — когда к нему пришли братки, тут же слил им, кто главный держатель акций. И сказал им, что моя дочь сейчас с бабушкой, а ее родители, то есть мы с тобой, за границей. И они, эти братки, решили похитить Алису. Нет, они этого не сделали, я не позволил. Но Дан ведь нас предал. Тебя. Он еще раз тебя предал. Потому что, когда у вас был роман, я велел ему отказаться от тебя, ведь я писал ему диплом. И он отказался. У вас поэтому ничего и не было. Он всегда легко разменивался на всякие бумажки, в особенности на деньги, причем он — дешевка.

— Это правда, Дан? — спросила Даша. — Про Алису?

— Нет! Он врет!

— Из-за тебя чуть не убили мою дочь…

— Даша! Кого ты слушаешь?!

— А теперь, Даша, он хочет жениться на нашей девочке. Может быть, спит уже с ней. Ему сорок, ей двадцать. И при этом говорит, что любит тебя.

— Он?! — Даша в ужасе посмотрела на Дана.

— Он, он. А ты гадала, почему у нее мальчика нет. Зачем ей мальчик, когда у нее есть этот… Даже не знаю, как назвать. Кусок дерьма.

— Даша, он врет! — В глазах у Голицына был ужас. Он видел, как меняется Дашино лицо.

— Это ты врешь. — И она нажала на курок.

Голицын упал. Даша выстрелила еще раз.

— Хватит. Он мертв. Или умирает, — сказал Сажин, подходя к ней и отбирая пистолет.

Даша села на пол и расплакалась. Дан хрипел, из раны на груди текла кровь."

"— А ты хорошо стреляешь, — сказал муж, протирая оружие и уничтожая, таким образом, Дашины отпечатки.