Седьмое море

Когда-то она об этом мечтала, чтобы отчаянная любовь Сажина прошла и он взглянул бы на свою жену другими глазами, ну, скажем, как на друга. А теперь, когда это случилось, Даше почему-то грустно.

В тот же вечер Дэн предпринял последнюю попытку, самую отчаянную. Присел к ней за столик во время ужина и, заглянув в глаза, спросил:

— Не прогонишь?

После разговора с мужем Даша чувствовала досаду, поэтому кивнула:

— Садись.

Он обрадовался и заказал вина. Красного, как она любила. Грустно сказал:

— Спасибо, что отказала мне.

— За что спасибо-то? — удивилась она.

— Я совсем отвык от того, что есть женщины, которые любят своих мужей. И не изменяют им, даже когда для этого создаются идеальные условия.

— Дело тут не в любви, — пожала она плечами.

— А в чем?

— Сама не знаю.

— Может быть, мы все-таки попробуем? — вкрадчиво спросил Дэн. — Я тебе нравлюсь хоть чуть-чуть?

— Наверное.

Он накрыл своей ладонью ее руку, легонько сжал. Рука у него была теплая. Даша вздохнула. Вечер обещал быть долгим и скучным. Как ни крути, прогулка с приятным собеседником лучше, чем в гордом одиночестве. А прогулка перед сном обязательна."

"Но Дэн упорно сворачивал разговор на интересующую его тему. Любовь и все такое. Руки не распускал, то есть вел себя не развязно, но все время старался до Даши дотронуться. Как бы невзначай приобнять, погладить по плечу, тронуть за руку. Заботливо накинул ей на плечи свой свитер.

— Не замерзла, девочка моя?

Она вздрогнула: это уж слишком! Сказала резко:

— Я не девочка! Мне сорок два года!

— Какая ты… — Он невольно поморщился. В его глазах читалось удивление, и чем дальше, тем больше. — Резкая.

Все ж таки ему удалось дотащиться за ней до двери в номер, хотя Даша беспрестанно повторяла, что на чашечку кофе не приглашает. Дэн же заговаривал ей зубы и в итоге оказался у нее на этаже. Едва Даша вставила в замок ключ, Дэн ловко перехватил ее руку, толкнул дверь плечом и вошел, точнее, внес в номер Дашу. Парень оказался удивительно сильным. И очень настойчивым. Ей стало противно. Почему-то в этот момент она подумала о муже, не о Голицыне. О том, что Сажин никогда не вызывал у нее такого раздражения, пытаясь ее раздеть или впиваясь в ее рот своими нетерпеливыми губами. Скорее, страх. А вдруг ей опять будет больно?

А этот слюнявый мальчишка…

— Я не хочу! — Даша собралась с силами и оттолкнула его. — Ты что, не понимаешь? Уходи!

На его лице ясно читалась досада. Когда хлопнула дверь, Даша кинулась к телефону. Сажин долго не брал трубку.

— Привет! — наконец услышала Даша.

— Дима, я хочу домой!

— Домо-ой? Ты там одна?

— В смысле?

— Может, подружилась с кем-нибудь? Одной-то скучно.