Седьмая жертва

Си, ар, и, ди, и, пропуск…

Настя автоматически записывала, с первых же нескольких букв поняв, что это снова итальянский текст. Значит, все-таки случилось…

– …ар, ай, ти, эй, вопросительный знак. Записала?

– Да, – мертвым голосом ответила она.

– Что получилось?

– Non crede, cara mia, che sarebbe ora di ammette la mia superiorita?

– И что это означает?

– «Не кажется ли тебе, моя дорогая, что пришло время признать мое превосходство?» – перевела Настя. – Юра, откуда это взялось?

– Оттуда, – зло бросил Коротков. – Откуда и все остальное. Никак он не уймется, этот придурок. Вы там скоро закончите?

– Да, я уже все рассказала Володе, теперь он будет думать.

– Поедешь со мной на место происшествия?

– Нет.

– Как хочешь, тогда завтра увидимся.

Она и сама не понимала, почему отказалась поехать с Коротковым на место обнаружения пятого трупа. Отказалась инстинктивно, не задумываясь, отказалась так, словно уже заранее решила, что не поедет, если что-то опять случится. Может быть, это и есть проявление того ледяного спокойствия, которое так опасно и коварно? А может быть, – Шутник прав, действительно настало время признать его превосходство, перестать дергаться в бесплодных попытках вычислить его и найти, опустить руки, отступить и тупо ждать смерти?

Глава 17

КАМЕНСКАЯЕй казалось, что все это уже было в какой-то другой жизни, много веков назад. Она точно так же шла по длинным путаным коридорам Останкинского телецентра, не понимая, куда ее ведут и как она будет выбираться обратно. А ведь это действительно было, только не в другой жизни, а всего полтора месяца назад, в середине октября. За эти полтора месяца Настя словно прожила целую жизнь.

– Сначала на грим, – сказала ей девушка-администратор, открывая дверь в гримерку.

Настя поморщилась. Настроение было совсем неподходящим для того, чтобы делать макияж.

– Это обязательно? – спросила она.

Девушка глянула удивленно и неодобрительно:

– Конечно. Там освещение… Вы же не хотите выглядеть мертвенно-синюшной.

И лицо будет блестеть.

«Черт с ним, пусть синюшное и пусть блестит», – подумала Настя, но послушно вошла в открытую дверь. Не станет она настаивать ни на чем, хорошо уже то, что руководство одного из ведущих телеканалов пошло навстречу руководству Управления уголовного розыска и согласилось записать ее обращение. Договорились, что запись пустят в эфир трижды, в семь вечера, в десять, а потом в полночь.

Сев в кресло, она прикрыла глаза и стала про себя повторять текст обращения. Ей дали всего сорок секунд, за эти сорок секунд она должна успеть сказать все, что считает нужным, при этом постараться достучаться до этого урода. Гример накладывала тон на лицо, а Настя все решала, как ей обращаться к нему, на «ты» или на «вы».