Седина в бороду или во все тяжкие

Спустя полчаса я слышу, как он возвращается к себе и примерно в половине двенадцатого, в его комнате щелкает свет, оповещая о том, что сын собрался спать.

Я с грустью поглядываю на часы и понимаю, что Михаила вероятно сегодня не дождусь… Лилея призрачную надежду, что вечер все-таки принесёт возможность снова сблизиться с мужем, я одеваю полупрозрачную сорочку алого цвета. У неё узкие атласные лямочки, красивое тонкое кружево на груди. Ниже сорочка скомбинирована из кружева и тонкого шифона. На моем стройном не смотря на возраст теле, смотрится она очень красиво.

В последний раз, взглянув на себя в зеркало, я залажу под одеяло и протягиваю руку, чтобы выключить светильник, как вдруг слышу приближающиеся шаги. Дверь открывается, и Миша входит в нашу спальню.

– Спать собралась? Ты ж вроде секса хотела? – будничным голосом говорит он, а меня, передёргивает от его тона.

Мне всегда больше нравилось определение «заниматься любовью». С юности меня куда больше привлекали длинные прелюдия, чем сам секс. Я люблю никуда не спешить, наслаждаясь прикосновениями, поцелуями. А сейчас, когда Миша ведёт себя так, испытываю растерянность. Откуда такая безразличность? Чем я её заслужила?

Муж откидывает одеяло, и его взгляду предстаёт мой внешний вид. Я жду, реакции, что глаза вспыхнут страстью, но, увы, его взгляд пуст и холоден…

– Ну, что давай по-быстренькому что ли? – говорит он.

С колкими словами новая булавка втыкается в мою мягкую сущность, причиняя нестерпимую боль. Если до этого я прогоняла эти мысли, теперь не могу отрицать того факта, что я больше не интересна мужу.

Он не планирует заняться любовью, не хочет доставить мне удовольствие, и даже его самого не влечёт разрядка, его цель – просто отдать супружеский долг…

Мне становится противно. Поддавшись порыву, я натягиваю одеяло, прячась под ним с головой, и даю волю слезам, которые просто не могу больше сдерживать…

Глава 2. Обаятельная и привлекательная.

– Эй, ты чего? – спрашивает муж, вполне искренне, будто на самом деле не понимает моей реакции."

"– А ты не понимаешь? – я высовываюсь из-под одеяла и тихо, чтобы не разбудить Пашку спрашиваю. – У тебя кто-то есть?

– Начинается…

Я только всхлипываю в ответ на его слова.

– Зачем ты так со мной? Чего ты добиваешься? Развода? – Миша тут же меняется в лице, становясь мягче и в тоже время серьёзнее.

– Об этом и речи быть не может, у нас сын, почти подросток… – произносит он изменившимся голосом, в котором граничит резкость с мягкостью, волнением, намёком на заботу.

– Да, я помню… – грустно смеюсь я.