Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

— Само собой, наша школа весьма прославлена, но где в её правилах сказано, что мы не можем ходить в такие места? Хребет Цанцюн — не монастырь, так что то, что я нуждаюсь в женском обществе, никого там не касается. А если шисюн считает, будто это позорит нашу школу, то лучше бы ему научить Лю Цингэ держать язык за зубами.

Среди правил хребта Цанцюн и впрямь не было подобного запрета, но само собой предполагалось, что заклинателям следует держать тело в чистоте и практиковать самоограничение — в особенности если речь шла об адептах пика Цинцзин, благородных и возвышенных. И всё же Шэнь Цинцю успешно пользовался тем, что это правило оставалось неписаным, оправдывая свои бесславные похождения. Не в силах с ним спорить, Юэ Цинъюань проглотил возмущение:"

"— Я буду молчать, шиди Лю и остальные — тоже. Никто не узнает.

— По всей видимости, я должен поблагодарить вас всех, — бросил Шэнь Цинцю, обуваясь.

— Женское общество не пойдёт на пользу твоему совершенствованию, — добавил глава школы.

— Ты что, не слышал, каким тоном со мной говорил шиди Лю? — ухмыльнулся его собеседник. — Едва ли моему совершенствованию ещё что-то способно повредить.

— На самом деле, шиди Лю — неплохой человек, — помолчав, заметил Юэ Цинъюань. — Он вовсе не хотел оскорбить тебя в особенности, он со всеми так разговаривает.

— «Со всеми так разговаривает»? — осклабился Шэнь Цинцю. — Кому ты это рассказываешь, глава школы! Может, и с тобой тоже?

— Если ты отнесёшься к нему хоть немного теплее, — терпеливо ответил Юэ Цинъюань, — то он вернёт тебе твою доброту в двойном размере.

— Как я посмотрю, глава школы и впрямь знаток человеческих душ, — сухо бросил Шэнь Цинцю. — Но почему бы Лю Цингэ первым не пойти мне навстречу, проявив добрую волю? Почему это я должен протягивать ему руку?

Видя, что его шиди и впрямь не прошибить подобными доводами, Юэ Цинъюань почёл за нужное оставить его в покое. В самом деле, не мог же он заявить: «Если бы ты не использовал бесчестные методы, пытаясь напасть на него исподтишка после поединка, то и Лю Цингэ не проявлял бы к тебе подобной враждебности».

Набросив одеяния на плечи, Шэнь Цинцю зачехлил Сюя и двинулся было к выходу, но замер, остановленный внезапной мыслью:

— Постой, а как ты меня тут нашёл? Кто тебе сказал?

— Я не обнаружил тебя на пике Цинцзин, — объяснил Юэ Цинъюань, — зато встретил адептов пика Байчжань, поднимающихся туда.

— И зачем они туда направлялись, позволь спросить?

Юэ Цинъюань не нашёлся с ответом, и Шэнь Цинцю со смешком закончил за него:

— Чтобы устроить мне засаду, верно?

Шэнь Цинцю и впрямь нередко вступал в противостояние с адептами пика Байчжань, но на сей раз их встреча была случайной.