Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

[11] Наступать на чужие мозоли – в оригинале 哪壶不开提哪壶 (nǎ hú bù kāi tí nǎ hú) — в букв. пер. с кит. «брать тот чайник, который не кипит» — поговорка из притчи о владельце чайной, который отвадил неплатившего посетителя, заваривая ему чай холодной водой; образно в значении «задевать за живое, допустить бестактность, затронуть запретную тему, наступить на больную мозоль, в доме повешенного говорить о веревке, сыпать соль на рану».

[12] Аура мощи и величия – в оригинале 气壮山河 (qìzhuàngshānhé) – в пер. с кит. «сила (мощь) как у гор и рек».

Глава 89. Похождения Сян Тянь Да Фэйцзи. Часть 2

— О чём это ты замечтался, недоумок? А ну живо за дело!

Верховное Божество Сян Тянь Да Фэйцзи смачно выплюнул травинку [1] изо рта и мысленно показал тысячу средних пальцев этому безымянному злыдню с пика Аньдин, попутно честя его весьма красочными эпитетами, преимущественно на букву «F», чтобы затем, натянув простодушную улыбку [2], броситься к нему:

— Уже иду!

— Эй, ты! — бросил ему этот ноунейм. — Только и знаешь, что от работы отлынивать!

Шан Цинхуа, пребывающий в теле семнадцатилетнего адепта на побегушках, тащился позади «основных ударных сил» разгружать товары на пристань, попутно глазея по сторонам.

Да-да, теперь Верховное Божество Да Фэйцзи именовался Шан Цинхуа."

"Некогда он собственными руками изваял образ этого мелкого пакостника: коварный лицемерный предатель, который всю жизнь шпионил на Мобэй-цзюня, не щадя живота, лишь чтобы его холодный бездушный босс избавился от него, когда в подчинённом больше не было проку. Вот таков был кусок пушечного мяса и по совместительству гений логистики Шан Цинхуа.

Но сейчас-то он пребывал в жалком статусе адепта внешнего круга пика Аньдин, которого шпыняли все кому не лень. Ещё не выбившись в старшие ученики, он даже имя не сменил — гордое поколение «Цин» пока не приняло его.

А пик Аньдин, признаться, был одним из самых душных среди всей дюжины.

Горный лорд пика Аньдин был кем-то вроде домоправителя всего хребта Цанцюн — прямо скажем, не самое завидное положение — даже наставляя учеников, он оставался работником на почасовой оплате, так что, само собой, не особо жаловал своих подопечных. О простых адептах и говорить нечего: находясь в самом хвосте пищевой цепочки, они были презреннейшими из презренных. Само собой, все они лелеяли в душе изрядную долю озлобленности, срываясь на тех, кто послабее — в их положении это было вполне естественно.