Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Встреча с нею открыла им доступ к несметному множеству редкостных сокровищ и неведомых прежде мест: к запрещённым книгам, которые так и не сумел раздобыть Чжучжи-лан, к «корню бессмертия», произрастающему в потаённой пещере, к озеру Лушуй с водами чистыми, будто хрусталь, а также к малоизвестной куртизанке, мастерски игравшей на пипе. И всякий раз после очередной встречи Су Сиянь исчезала дней на десять — а то и на пару недель.

Она пропадала без единого слова, ничем не показывая, что и сама увлеклась, не давая знать о своей тоске. У неё были собственные планы, и она воплощала их в жизнь, равнодушно наблюдая со стороны.

Чжучжи-лана, инстинкты которого были обострены благодаря змеиному наследию, не покидало смутное чувство, что дружба с этой женщиной несёт в себе нешуточную опасность.

Она была сделана совсем из другого теста, что демоницы-искусительницы — столь же обворожительная, но при этом не теряющая серьёзности, безупречно обходительная, но неизменно сдержанная [9]. И всё же это была лишь видимость: Чжучжи-лан был отнюдь не уверен, кто из них одержит верх, случись им сойтись в смертельной схватке.

Под маской этой женственной мягкости скрывалось лишь высокомерие и холодность — Су Сиянь последовательно добивалась своего, плетя кружево интриг. Вторая во всём дворце Хуаньхуа, она занимала весьма высокое положение, подчас отдавая команды тысячам собратьев. А поскольку издревле именно эта школа считалась наиболее непримиримым противником Царства демонов, знакомство с Су Сиянь несло в себе смертельную угрозу.

Чжучжи-лан поведал господину обо всём, что ему удалось выяснить, и всё же Тяньлан-цзюня не убедило даже это.

Загораясь новым увлечением, он нередко терял всякую связь с реальностью и, позабыв про осторожность, клал яйца в одну корзину. Он не то чтобы не понимал, кто такая Су Сиянь — просто никогда в ней не сомневался.

И ценой за эту уверенность стало заточение под горой Байлу — почти два десятка лет в кромешной тьме, без единого шанса на справедливое возмездие.

— Я хочу убивать людей.

За эти годы эта фраза чаще прочих просилась на язык. А ведь прежде питавшему непреодолимую привязанность к человеческому роду Тяньлан-цзюню ни разу не доводилось убить человека.

Лишившись источника энергии, позволившего ему принять человеческую форму, Чжучжи-лан вновь обратился в полузмея-получеловека. И всякий раз, видя, как он ползает по земле, Тяньлан-цзюнь бросал:

— Скройся с глаз! — добавляя: — От твоего пресмыкания с души воротит.

Тогда Чжучжи-лан безмолвно вихлял прочь и находил местечко, которого не достигали лучи луны и солнца, чтобы попрактиковаться в более изящном ползании.

Норов Цзюнь-шана портился день ото дня, но Чжучжи-лан не находил в себе сил вознегодовать или обидеться.