Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

— На сей раз это взаправду? Но ведь вы ушли с ними тогда, так ведь? Я вас видел!

— Я не собираюсь никуда уходить.

Заслышав это, Ло Бинхэ медленно склонился, пряча лицо у основания шеи учителя, и прошептал:

— Учитель, мне больно. Голова болит.

С одной стороны, это походило на нытьё избалованного ребенка, но с другой — по голосу чувствовалось, что ему правда очень, очень больно. Подняв руки, Шэнь Цинцю медленно опустил их на плечи ученика и, нежно похлопывая по спине, принялся приговаривать, словно утешая больное дитя:

— Ну же, будь хорошим мальчиком! Потерпи, скоро пройдёт!

— Если я буду хорошим, голова перестанет болеть, и учитель больше меня не покинет? — простонал Ло Бинхэ.

— Да, боль скоро уйдет, — заверил его Шэнь Цинцю.

— Я не верю, — тихо отозвался его ученик.

С умопомрачительной внезапностью он вновь вышел из себя, в исступлении выкрикнув:

— Я не верю! Больше не верю!

Не устрашившись этой вспышки, Шэнь Цинцю схватил его за плечи и приподнялся, вскинув голову.

Он явно неверно рассчитал угол, судя по тому, как болезненно столкнулись их зубы. Обнаружив, что его буквально заткнули чужим ртом, Ло Бинхэ ошалело вытаращил глаза, пару раз потрясённо моргнув.

Глаза Шэнь Цинцю также непроизвольно распахнулись — и, чем дольше они глазели друг на друга, тем более странное чувство его охватывало.

После довольно продолжительного раунда этой игры в гляделки Шэнь Цинцю всё же сдался первым. Его ресницы дрогнули, когда он решительно углубил поцелуй.

Хотя, по правде говоря, он сам едва ли назвал бы поцелуем это действо со всё ещё ноющими от удара зубами и уже занемевшими от боли губами — скорее уж, обгладыванием.

Ло Бинхэ, в свою очередь, казался абсолютно счастливым, впиваясь в губы учителя, словно в изысканную сласть. Его дыхание становилось всё более прерывистым, и вот в какой-то момент он толкнул Шэнь Цинцю, прижимая его к земле.

[Единение! Единение! Единение! [7] — разразилась Система, повторив это не менее десяти раз.

С громким треском верхнее одеяние Шэнь Цинцю было вмиг разодрано в клочья.

Оставшееся он поспешно сбросил сам. Уже в процессе разрывания одежд Ло Бинхэ умудрился сдёрнуть его штаны до колен, и вот теперь последнее нижнее одеяние соскользнуло с гладких покатых плеч.

Скользнув пальцами вдоль воротника, Ло Бинхэ запустил руку внутрь, сжимая обнажённую плоть.

Он весь пылал ещё пуще, чем в Священном Мавзолее, со всей силы впечатывая пальцы в кожу Шэнь Цинцю.

Так горячо, больно, но при этом до странности возбуждающе…

Шэнь Цинцю знал, что будет дальше — он уже принял решение и мысленно был готов ко всему. Развернувшись, он лег на живот спиной к Ло Бинхэ.