Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

И о чём только думал этот Сян Тянь Да Фэйцзи — сложно ему, что ли, посвятить легендарному мечу хотя бы пару строчек? Одни раскаты грома без единой капли дождя [3]: ждёшь этого момента, ждёшь — чтобы в итоге остаться ни с чем!

Юэ Цинъюань, видите ли, был внезапно пронзён тысячью стрел — и всё тут!

С самого своего появления Нин Инъин скромно стояла в сторонке, потупив взгляд – заметив это, Шэнь Цинцю спросил у неё:

— Что случилось?

Приблизившись, ученица уставила на него красные, словно у кролика, глаза и, шмыгнув носом, попросила:"

"— Учитель, теперь, когда вы наконец вернулись, пожалуйста, не бросайте нас больше!

Вслед за этим слёзы вновь хлынули из её глаз, повергнув Шэнь Цинцю в пущую растерянность. Сам он редко давал волю слезам, пусть в глубине души лил их целыми водопадами, так с чего все его ученики повально выросли такими плаксами [4]?

Мин Фань не замедлил присоединиться к своей шимэй, горестно всхлипывая:

— Учитель!

Право слово, плачущая девушка — ещё куда ни шло, но здоровый парень — это уже чересчур!

При виде хлюпающих носом молодых людей Ци Цинци не удержалась от новых попрёков:

— Вот, полюбуйся, до чего ты довёл своих учеников! Тебе до них совсем дела нет? Что, никто, кроме этого неблагодарного недоноска, не заслуживает твоей заботы?

Ласково похлопывая Нин Инъин по спине, Шэнь Цинцю возмутился:

— С каких это пор я забочусь только о нём?

Залпом допив чай, Лю Цингэ прикрыл глаза:

— Просто останься здесь. Не уходи больше.

— Хорошо, — выдавил Шэнь Цинцю.

Похоже, это наконец-то удовлетворило Ци Цинци. Лю Цингэ как раз собирался что-то добавить, когда его взгляд внезапно застыл, вновь наполняясь жаждой убийства.

Почуяв перемену в настроении, все прочие тотчас похватались за мечи. Внезапно Лю Цингэ метнулся к окну, и сердце Шэнь Цинцю подскочило, застряв где-то в горле.

Лю Цингэ рывком распахнул ставни — за ними открылось безмятежное тёмное небо, осенённое сиянием луны, отбрасывающей серебристые блики на шепчущиеся под ночным ветерком листья бамбука. Ни единой живой души.

Ну разумеется, не такой уж Ло Бинхэ дурак, чтобы торчать тут под окнами, ожидая, пока его обнаружат — скорее всего, он уже далеко отсюда. Убедившись в этом, все тотчас расслабились.

— Шиди Лю, — бросил Му Цинфан, — что вы там увидели?

Не оборачиваясь, Лю Цингэ вскинул руку, словно пытаясь поймать что-то в воздухе.

После продолжительного молчания он наконец повернулся к остальным:

— Снег пошёл.

***

За всю эту ночь Шэнь Цинцю так и не сомкнул глаз. На другой день, едва заслышав сигнал к подъёму, он вихрем вылетел из Бамбуковой хижины.

Бой набата нарастал, эхом отдаваясь от вершин хребта Цанцюн. Адепты всех пиков, от Радужного моста [5] до Цинцзин, собирались в отряды, чтобы выстроиться перед Главным залом пика Цюндин.