Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

— Этот адепт с раннего детства восхищался неподражаемой силой и грацией бессмертных мастеров горной школы, — немного сбивчиво, но уверенно начал Ло Бинхэ, будто рассказывая хорошо затверженный урок. — Дух моей матери на Небесах возрадуется, когда она узнает, что я сумел поступить сюда и добиться успехов.

Шэнь Цинцю было ведомо, сколько раз этот отрок так и сяк повторял про себя эти слова по дороге, оттачивая свою речь до совершенства.

— Ах, — в притворном удивлении бросил Шэнь Цзю. — У тебя была мать? И какой же она была? — будто бы невзначай бросил он.

— Для меня матушка была самой лучшей на свете, — поведал Ло Бинхэ, подняв к нему расцветшее в улыбке лицо с радостно сверкающими глазами.

Лицо Шэнь Цзю исказила мимолетная судорога, и он вскинул руку, веля ученику замолчать.

— Да, твой возраст и впрямь оптимален для того, чтобы приступить к совершенствованию тела и духа, — признал он, смерив его взглядом.

При этом на его лице отразился основной лейтмотив его отношения к главному герою.

Зависть, зависть, ещё больше зависти.

Он смертельно завидовал тому, что у Ло Бинхэ была «самая лучшая на свете» мать, завидовал его прирожденному таланту, но более всего — тому, что тот имел возможность поступить на хребет Цанцюн в столь подходящем для этого возрасте. Да, оригинальный Шэнь Цинцю был именно таким — способным на самую чёрную зависть по отношению к несмышленому ребенку.

Шэнь Цзю поднялся с места и неторопливо приблизился к Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю попытался преградить ему путь, но что он мог поделать, находясь здесь на правах призрака?

Подняв голову, Ло Бинхэ снизу вверх уставился на учителя, словно на сошедшее наземь божество.

Но где вы видели божество, которое, следуя мимо, не моргнув глазом выльет вам на голову чашку чая, не потрудившись даже снять с нее крышку [19]?

Чай успел малость остыть, так что едва ли Ло Бинхэ получил сильный ожог, но он застыл, словно громом поражённый."

"Шэнь Цзю, заложив руки за спину, вышел из хижины, не удостоив ученика взглядом. Мин Фань двинулся за ним, не забыв бросить напоследок:

— Стой так и дальше, учитель не разрешал тебе подниматься! Если осмелишься встать без дозволения, я прикажу подвесить тебя, чтобы хорошенько поколотить, а потом запру в дровяном сарае дня на три!

Тут-то Шэнь Цинцю впервые осознал, что вся жизненная задача, назначенная автором Мин Фаню, и впрямь сводилась к тому, чтобы целенаправленно искать смерти, истязая Ло Бинхэ!

Сердце только что принятого на обучение Ло Бинхэ было исполнено ликования и благодарности, но вылитая на голову чашка чая подействовала на него, словно выплеснутое в лицо ведро ледяной воды с плавающими в ней осколками льда — его сердце съёжилось, словно от озноба.