Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Быть может, вам это кажется малость поспешным, но этим мой план не исчерпывается – будьте уверены, я продумал все до самого конца. Сперва мы объединим наши царства, а уж потом постепенно разберемся с последствиями. В конечном итоге, даже те, кто не сможет приспособиться, будут вынуждены примириться с новым положением дел.

Видимо, всем мало-мальски уважающим себя злодеям подобных произведений на роду написано страдать комплексом превосходства [1], но с Тяньлан-цзюнем все дело обстояло еще сложнее. Возможно, когда-то он и впрямь был идеалистом, мечтающем лишь о любви и согласии между людьми и демонами, но, проведя долгие года в заточении под горой Байлу, он затаил в глубине сердца жгучую обиду и жажду мести. Потому-то Шэнь Цинцю не мог принять за чистую монету это «малость поспешное» желание, влекущее за собой возможность полного уничтожения этого мира.

Подобной логикой руководствуются и насильники: утешая себя тем, что в конце концов жертве будет хорошо, они просто добиваются своего, предпочитая не задумываться о последствиях.

– А вы и Су Сиянь… – не удержался от вопроса Шэнь Цинцю, – это также было частью плана по установлению «более тесного взаимодействия между нашими расами»?

При звуках этого имени неизменная улыбка застыла на лице Тяньлан-цзюня.

– Ах, Сиянь… – отвернувшись, тихо вздохнул он. – Она была воистину…

Воистину что?..

«Прекрасной и нежной? Доброй и чистой?» – гадал Шэнь Цинцю.

– …холодной и безжалостной, – закончил Тяньлан-цзюнь. – За это-то я ее и полюбил.

Шэнь Цинцю едва сдержал нервный смешок.

– Но все это уже не имеет значения, – отмахнулся владыка демонов. – Ведь она мертва.

Выходит, ты ни капельки по ней не тоскуешь?

Похоже, эта «любовь» демона не отличалась ни глубиной, ни силой чувства.

Помедлив, Шэнь Цинцю все же решился спросить:

– Так что же вы все-таки испытываете по отношению к своему сыну?

Тяньлан-цзюнь бросил на него задумчивый взгляд:

– Мне его… жаль [2]?

Шэнь Цинцю мог лишь послать ему в ответ ничего не выражающую улыбку, не в силах подобрать нужных слов.

Хоть Ло Бинхэ никогда не заикался об этом, Шэнь Цинцю знал, что глубоко внутри он часто ударялся в мечты о том, каковы его родители. Зная, что ими были прославленная заклинательница и высокорожденный демон, он не знал их имен, не помнил лиц, так что ему оставалось лишь представлять, как они окружили бы его заботой, не разлучи их людская злоба, как оградили бы его от всех невзгод и огорчений.