Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

– Разве вы не слышали девиз моего племянника? – парировал Тяньлан-цзюнь.

– Слышал-слышал. «За единую каплю милости вы будете вознаграждены фонтаном благодарности».

Даже в ядовито-зеленом свете было заметно, как зарделся Чжучжи-лан.

– Зачем старейшина выставляет меня на смех? – смущенно бросил он.

Однако Шэнь Цинцю вовсе не собирался его высмеивать: по правде говоря, в настоящий момент все его внимание без остатка поглотила одна из фресок.

От прочих ее отличали прямо-таки кричащие краски и до того небрежные мазки, будто творец малевал ее в исступлении, и все же Шэнь Цинцю различил обращенное ко входу в зал огромное лицо женщины. В уголках ее глаз собрались морщинки, а уголки губ приподнялись, будто она не в силах сдержать ликующую улыбку. Выходит, он очутился в Зале восторгов – одном трех главных святилищ Мавзолея наряду с Залами ярости и сожалений [11].

– Таким уж он уродился, – продолжал Тяньлан-цзюнь, не замечая, что собеседник отвлекся. – Потому-то он и умолил меня залучить вас в Царство демонов.

По правде говоря, именно это оставалось для Шэнь Цинцю непостижимым.

– И как это может быть связано с благодарностью, позвольте поинтересоваться? – вполоборота глянув на Чжучжи-лана, потребовал он.

– Самым что ни на есть прямым образом, – невозмутимо отозвался Тяньлан-цзюнь. – Четырем великим школам предречен конец. Само собой, Чжучжи-лан не желает, чтобы горный лорд Шэнь разделил участь хребта Цанцюн.

Сам горный лорд не знал, что и сказать на это.

А он-то надеялся, что за годы заключения Тяньлан-цзюнь разжился хоть толикой здравого смысла. И вот тебе, разговор еще толком не успел завязаться, а незабвенный девиз злобных боссов на все времена – «уничтожить мир, извести все добро» – уже дает о себе знать!

Хотя, если подумать, стоит ли этому удивляться – как бы заговорил он сам после стольких лет заточения под горой, уничтожившей его изначальное тело, не говоря уже о потомке древнего демонического рода, пусть тому изначально и были свойственны некие благородные порывы? Ничего, кроме пламенной ненависти, тут ожидать не приходится.

– А человечеству суждено разделить судьбу заклинательских школ? – помедлив, спросил Шэнь Цинцю.

– С чего бы? – не на шутку озадачился Тяньлан-цзюнь. – Разумеется, нет. Люди как таковые мне симпатичны, в отличие от четырех великих школ. – Затем он с улыбкой добавил: – Напротив, для человеческой расы я приготовил великий дар.

Что бы он ни имел в виду под этим «великим даром», это едва ли будет перевязанный ленточкой яркий сверток, который наполнит любое сердце ликованием! Шэнь Цинцю открыл было рот, чтобы выпалить совершенно несвойственное его утонченному образу: «Твою ж мать!», когда стены Мавзолея внезапно сотряслись.

С потолка вновь посыпалась каменная крошка.