Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

И тут в ушах раздался пронзительный звон такой мощи, что от него едва не лопнули барабанные перепонки."

"Наконец-то очнувшийся от ступора Ло Бинхэ резко поднялся, приняв сидячее положение, и попытался поддержать учителя – однако тот, вырвавшись из его рук, принялся кататься по полу, обхватив голову: он все явственнее ощущал, как чьи-то неумолимые руки грубо тянут его душу и разум прочь из нового тела.

Словно со стороны раздался вопль, и, не успел он стихнуть, как со всех сторон к нему простерлись бесплотные руки, вцепившись в его душу мертвой хваткой.

– Учитель, – поневоле запаниковал Ло Бинхэ, – я… я всего лишь пытался припугнуть вас! Не стоит принимать это так близко к сердцу! Да что с вами такое?

Тело учителя сотрясалось в его руках, будто в припадке. Поддерживая его, Ло Бинхэ пропустил свою духовную энергию сквозь его тело, чтобы выяснить, что не так. Проверка не выявила никаких отклонений от нормы, и все же Шэнь Цинцю орал так, словно ему в мозг только что впечатали раскаленное клеймо. Что бы ни пробовал Ло Бинхэ, ничего не помогало.

Пульс Шэнь Цинцю неумолимо слабел. Сперва задрожав мелкой дрожью, Ло Бинхэ трясся все сильнее, пока его тело не начало содрогаться в конвульсиях под стать учителю. Не в силах удержаться на ногах, он хлопнулся на колени.

– Эй, вы! Все сюда! – в исступлении проревел он.

***

Внезапно глаза Шэнь Цинцю распахнулись.

Вокруг все было черным-черно.

В ушах все еще отдавался бешеный стук сердца. Чтобы убедиться, что он действительно очутился в кромешной тьме, а не ослеп, Шэнь Цинцю вытянул руку.

Его пальцы тотчас уткнулись во что-то твердое. Озадаченный Шэнь Цинцю принялся ощупывать пространство вокруг себя.

У него быстро возникла одна малоприятная догадка: судя по ощущениям, он был заточен в каком-то узком длинном каменном ящике. Холодный гладкий камень на ощупь походил на мрамор. Его толщина достигала где-то четырех цуней [2], как он убедился, изучив ящик с помощью духовной энергии.

Покончив с исследованием, Шэнь Цинцю задержал дыхание, вслед за чем нанес резкий удар ладонью в центр крышки. Ему пришлось повторить это дважды, прежде чем темноту наконец прорезали лучи света, сопутствуемые шорохом осыпающейся каменной крошки.

Шэнь Цинцю рывком сел, жадно втягивая устремившийся внутрь свежий воздух. Правда, он вскоре убедился, что «свежим» этот воздух можно было признать весьма условно: скорее всего, это помещение годами не проветривалось. Более того, на поверку этот воздух был весьма разреженным. Опустив взгляд, Шэнь Цинцю обнаружил, что сидит в гробу.

Весьма недурном, впрочем, гробу – его изукрашенная затейливыми узорами поверхность блестела подобно драгоценному нефриту.

Опершись на край гроба, Шэнь Цинцю легко выскочил наружу.