Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Бессмертному мастеру должно быть хорошо знакомо это растение из Царства людей. В Царстве демонов он не очень-то приживается, но Цзюнь-шан полон решимости добиться этого, так что придется нам придумать какой-нибудь способ."

"Наблюдая за ним, Шэнь Цинцю пришел к выводу, что обладающий подобной силой и сноровкой не мог быть обычным слугой-чернорабочим – более того, он начинал подозревать, что Ло Бинхэ согнал на это волюнтаристское начинание самые сливки демонического общества. Заставлять своих лучших генералов сажать бамбук – воистину деяние, достойное тирана!

Но и этим дело не ограничилось. Первые два дня у Шэнь Цинцю совершенно не было аппетита, однако на третий день он снизошел до того, что обменялся парой слов с симпатичной светлокожей фигуристой демоницей, которая доставила ему обед. Подняв палочки дважды, он понял, что больше не в состоянии проглотить не кусочка.

Девица склонила голову набок, насмешливо поинтересовавшись:

– В чем дело, мастер Шэнь, блюда недостаточно аппетитны?

О, дело было вовсе не в этом – скорее, они были чересчур аппетитны, причем этот тонкий вкус был до боли ему знаком. Минуло немало лет с тех пор, как он в последний раз его ощущал, только и всего.

– Ты сама это приготовила? – положив палочки, осторожно поинтересовался он.

– Вы, верно, шутите, – усмехнулась девица. – Я всего и умею, что забить да съесть добычу сырьем, или дать ей малость полежать, прежде чем подать на стол. Я ни бельмеса не смыслю в этой вашей человечьей кухне с огнем, тоннами риса и прочей ерунды – от всего этого помрешь с тоски.

Вот ведь гребаный сюрприз. Выходит, эта прекрасная девушка с нежным голосом и благоухающим дыханием – любительница разлагающейся плоти. Очевидно, Шэнь Цинцю предался иллюзиям, наблюдая за тем, как она день за днем усердно убирает со стола и подметает пол. Судя по ее силе, ей более подобало махать боевыми топорами в гуще битвы, разрубая врагов надвое, чем нарезать овощи да дыни – именно поэтому Шэнь Цинцю так умилялся, видя ее за этим занятием.

– Тогда кто же это приготовил? – сдержанно спросил Шэнь Цинцю, не меняясь в лице.

– Ох, этого я не имею права говорить, – покачала головой девица. – Иначе Цзюнь-шан меня прибьёт.

Не имеешь права, говоришь? Будто он сам не в состоянии это понять, едва вкусив это блюдо!

Шэнь Цинцю продолжал колебаться, вовсе отложить или пустить в ход палочки. Как там говорится в той пословице? Берущая длань коротка, накормленные уста сладки [5]? Шэнь Цинцю справедливо опасался, что, вкусив этой пищи, ему будет не так легко противопоставить чувство собственной правоты поползновениям Ло Бинхэ.