Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Ничего удивительного, что адепты дворца Хуаньхуа нынче смотрят на него как на грязь. Это не просто промывка мозгов — они лишь следуют за своим лидером, повинуясь статусу, дарованному ему главой школы.

Это ж старый как мир приём авторов слезливой литературки: адепт А втирается в доверие к группе Б и спустя какое-то время, когда все от мала до велика рыдают, умоляя его остаться, напускает на себя загадочный вид, заставляя их ломать голову, что за тёмные секреты кроются за этим прекрасным фасадом — патетический бред да и только! И всё же сияние нимба главного героя придаёт этой склеенной на соплях конструкции прочность армированного бетона!

Глядя на нечитаемое выражение лица безмолвного Шэнь Цинцю, Гунъи Сяо решил, что тот страдает от мысли, что его любимый ученик, чудом выжив, вместо того, чтобы вернуться к наставнику, предпочитает мыкаться по белу свету.

— Старейшине Шэню не стоит огорчаться из-за этого, — предупредительно заметил он. — Молодому господину Ло просто нужно время, чтобы разрешить какие-то противоречия в своём сердце. С момента появления во дворце Хуаньхуа он прежде никогда не покидал его пределов, но в этот раз пожелал отправиться с нами. Что же до моих младших товарищей… боюсь, у них сложилось неверное представление о старейшине. Я искренне надеюсь, что вы не сочтете это за оскорбление.

При этих словах сердце Шэнь Цинцю словно разлетелось вдребезги.

Чего ради столько лет пестовать свою безупречную репутацию, чтобы главный герой в одночасье покрыл её ровным чёрным слоем? Хотя кого это тут несправедливо обидел Ло Бинхэ? Уж не того ли, кто несколько лет назад самолично столкнул его в пропасть?

«Мне не следовало изощряться в софистике, придумывая оправдания этому поступку!»

— А что насчёт тебя? — бросил он в адрес Гунъи Сяо. — Почему же ты не следуешь их примеру?

Казалось, его слова по-настоящему шокировали юного адепта — вытаращившись на Шэнь Цинцю, он выпалил:

— Хоть я и не знаю, что именно случилось в ущелье Цзюэди, я не верю, что такой человек, как старейшина, способен погубить своего ученика!

«И я даже могу объяснить тебе, почему, — с мрачным удовлетворением подумал Шэнь Цинцю, — потому что ты как пушечное мясо и я как главный злодей — мы оба на одной стороне на этом чёрно-белом сюжетном поле, так что подсознательно не можем не сочувствовать положению друг друга».

Некоторое время спустя из здания высыпали адепты дворца Хуаньхуа. Шэнь Цинцю украдкой обернулся к ним, чтобы узреть, как Ло Бинхэ, сцепив ладони, созерцает свою паству холодным взглядом стороннего наблюдателя.

При виде бывшего ученика сердце Шэнь Цинцю забилось вразнобой, словно лодчонка, которую треплет шторм.