Каждый за себя

Не медиков. Его сочли недостаточно стабильным. Это первое. И второе. В рейд он не пойдет просто потому, что спит и видит, когда это случится. А у меня нет цели воплощать в жизнь его мечты. Нет. Не было. И не будет.

Ленгли присел на соседнюю кровать и сказал:

— Мисс Ховерс, помните, вы говорили о своей страсти к идеализации людей? И выражали надежду, что я не солью дело о пропаже Айи Геллан в бюрократическую пучину? Так вот, речь сейчас не о вашей обиде на Винса, не о его неуживчивости и бестактности. Речь о благе для корпорации. Наши личные приязни и неприязни слишком мелки, чтобы потакать им в таком случае. Вы согласны?

Собеседница прищурилась и смерила Джеда нехорошим взглядом:

— Вы соображаете, что говорите? — спросила она голосом, в котором звенела стужа. — Какие еще приязни-неприязни? Вам говорят — человек от рейдов отстранен. Адекватность его поведения вы можете оценить на основе личного опыта общения по результатам последних суток. Кажется ли при этом Винсент Хейли нормальным? Как охранник он, конечно, хорош. И как помощник тоже. Но ровно до того момента, пока не возомнит, что ему собираются прищемить хвост. Чуть только возникнет попытка посягнуть на маскулинность и… вы видели, какова реакция. Собираетесь отправить такого человека в рейд в черный сектор? Смею напомнить, корпорация, о коей вы сейчас радеете, выпускать его запретила. Мне, к слову, еще работать с ним, агент. У него контракт на три года. И мой отец не собирается этот контракт разрывать — Винс документом по рукам и ногам связан. Отчего и бесится. Но выбора особенного не имеет. Так вот, повторюсь, мне с Хейли еще работать. Вы представляете, каким он придет из рейда? Он и сейчас-то не вполне адекватен, а после? Лично я собиралась завалить его рутинной работой, которую он терпеть не может: написанием отчетов, изучением документов…

— Так он только вконец озвереет, — прервал ее монолог Ленгли. — И станет еще более дерзким.

— Где вы видели, чтобы люди зверели от рутины? — усмехнулась Эледа. — От рутины, Джед, люди погружаются в депрессию. Особенно если им не перед кем выделываться. Заметьте: вы приехали — и Винсент буквально на глазах взбесился. Почему? Все просто. Он — адреналиновый наркоман. Как все рейдеры. Стычки с вами, мой Джед, а вследствие этого — еще и со мной, дают ему то, чего он был долгое время лишен: азарт опасности.

Мисс Ховерс, неколебимо уверенная в своей правоте, даже не заметила, что в пылу спора назвала Джеда своим. Ленгли это вполне устраивало. Границу, раз перейденную, легче разрушить.

— Мисс Эледа, — сказал он, — насколько я понимаю, причины вашего несогласия — дурное настроение, вполне закономерное, обида на Винса, вполне справедливая, и переживания о благе корпорации, вполне логичные.