Каждый за себя

Но и он становился всё глуше и глуше, распадался, рассыпался, таял, пока совсем не исчез.

* * *Лето беззвучно взвыл. Одна из опиздюлин стояла в дверях, раскачиваясь туда-сюда. И смотрела на бледного ободранного пацана глазами, лишёнными даже проблеска мысли. Мальчик замер. Застыл, как парализованный. Мля! Вы ж всегда, как наширяетсь, все шмотки скидываете! Всегда! Оба-два прошлых раза!!! Что ж ты в свитере-то осталась, сука, и не замерзла?! Что ж ты приперлась сюда так не вовремя?! Что ж я, зазря лез?! Ведь должен был успеть пошариться и удрать, так нет, ты, тварь, вернуться решила! Внутри у него всё клокотало.

Главное — не двигаться. Она обдолбанная — взгляд, вон, пустой. А торчки часто не видят дальше своего носа. Может, сейчас сползёт по стеночке и будет сидеть, в одну точку таращиться?

Может… Мальчишка медленно потянул из-за пояса пистолет. Сердце в груди грохотало, рука ходила ходуном. Он ведь всего три раза до сегодняшнего дня стрелял — патроны-то дороги! Лето плавно поднял оружие на уровень глаз… свет в логове был совсем бледный, аккум у них, дур, уже совсем разрядился. Дозаряжают, наверняка, редко… Да что ж за хрень-то в голову лезет?! Ладно, авось, с пяти шагов удастся не промазать.

Но спуск оказался непривычно тугим, ствол повело вверх…

Выстрел!!!

От грохота Лето на мгновение оглох, а спятившая баба вмиг отмерла и длинным прыжком рванула на вспышку!

Второй! Снова мимо!

Мля!

Мальчик отскочил, не заметил стоящего сбоку табурета, зацепился за него ногой и рухнул на пол.

Опиздюлина со всего размаху врезалась в стену рядом, однако тут же развернулась и прыгнула на упавшего противника. У того от ужаса едва сердце не лопнуло. Тело среагировало быстрее головы — Лето перекатился, подошва чокнутой бабы чиркнула по ребрам. Пацанёнок, задыхаясь, скорчился на полу. Пистолет он так и не выронил, но не было — не было! — времени снова вскинуть ствол.

Позади опиздюлины через узкий лаз проскользнуло что-то тощее, юркое, злобное и сразу сигануло торчихе на спину.

От дикого визга содрогнулись стены. Баба закрутилась на месте, рвя ногтями ту, что вцепилась в неё мёртвой хваткой. Нари повисла у противницы на шее, обхватив ногами за бока, и яростно тыкала шилом, куда придется. Вот жалкое оружие застряло в теле, а чокнутая, не переставая орать, сдернула девчонку с себя и со всей дури швырнула о стену.

Нари врезалась в бетон. Удар вышел страшным и гулким. Подружка Лето мешком упала на пол и застыла без движения. У мальчика в груди вдруг всё онемело. Сердце перестало грохотать, а руки ходить ходуном. Холодная ярость остудила сознание. Он вскинул пистолет и в этот раз уже не промахнулся.

Выстрелы гремели один за другим. Попадая и промахиваясь, Лето думал, что, наверное, развалины сейчас сложатся и их троих похоронит под обломками.