Каждый за себя

Ушлый, мельком увидев эту «красоту», сказал в обычной своей флегматичной манере:

— Мои люди должны выглядеть, как люди, должны вести себя, как люди, должны говорить, как люди. Именно это отличает моих людей от всех остальных и в первую очередь от кусков патлатого говна, шароёбящегося по сектору.

На следующий день парень обрил голову, а мешковатые штаны с обвисшей, словно обосранной, ширинкой сменил на джинсы. Ушлый этого даже не заметил. Ему-то какое дело до всякой мелочевки. А вот Батый решил к парню приглядеться, коли уж тот оказался таким понятливым. В итоге сегодня взял с собой. Помощник, когда имеешь дело с наспех набранным сбродом, нужен непременно.

— Батый, — снова окликнул чикано. — А за что мы вдруг на этих пошли? Они ведь долю заносили, как по часам, не косячили. С чего вдруг? Не, если не мое дело, вопрос снят…"

"Парень вскинул смуглые ладони, давая понять, что интересуется исключительно с целью понимания текущего момента. Сообразительный, любознательный, с мозгами… Ум надо стимулировать, чтобы работал. Поэтому Батый взглядом показал на облезлую стену напротив:

— Видишь, чего написано?

Парень удивленно кивнул, не улавливая связи.

— Так вот, амиго. В этой жизни надо четко понимать, кому можно, а кому нельзя присовывать. После чего очень осторожно делиться своей радостью с окружающим миром. Кое-кто решил, будто у него может получиться присунуть Ушлому. А в итоге сейчас мы будем присовывать всем, у кого мелькнула подобная абсурдная мысль. И присовывать будем так глубоко и долго, чтобы слышал весь сектор. Нам даже надписи делать не придется, и без этого каждый будет знать — как, когда, кому. А вот за что конкретно, — со значением сказал Батый, — не твоего ума дело. Просто запомни, твой бонза — не Джессика Вилс.

В этот момент у него на поясе зашуршала рация.

— Ну, хорош жопы чесать. На выход, — приказал старший. — Валить всех, кто в здании.

* * *Снег прекратился, и на смену ему медленно заступили не туман, не дождь, а заморозки. Холодало ощутимо и быстро. К вечеру, если так пойдет, слякотная каша под ногами застынет и превратится в неровную корку. Уже сейчас было видно, как вода в лужах затягивается морщинистым ледком.

Впрочем, трое мужчин, стоящих за углом двухэтажной постройки, не мерзли. Винсент оглядел свою группу. Ирвин с Кемпом играли в «камень, ножницы, бумага» на щелбаны. А вот новичок — тот явно нервничал. Винс кивнул Ирвину, как раз выкинувшему ножницы на бумагу, и показал взглядом на Рекса. Друг кивнул в ответ, мол, сам уже заметил и принял к сведению.

У бойца может быть какой угодно опыт работы в чистой зоне, и какая угодно подготовка, но, первый раз оказавшись в черном секторе, теряются все.