Каждый за себя

Жаль, конечно, что о них ничего неизвестно. Кто вообще такие? Секторальные бойцы, секторальные рейдеры или группа враждебной корпорации? Когда не знаешь, против кого выходишь — риск возрастает. Но на стороне Винса и его людей — внезапность, а еще прикрытие в количестве скольких-то рыл, выделенное Ушлым. Ну и в случае совсем уж полной жопы — штурмовики, которые прилетят по сигналу и сделают всё, чтобы вечеринка не вышла унылой.

Перешагивая через лужи, Винс с удовлетворением признал, что связисты выделили ему в прикрытие очень толковых ребят. За полчаса дороги рейдер заметил «хвост» только однажды, да и то потому, что парень, видать, оступился в жидкой грязи и чуть высунулся из-за угла.

Квартал сменялся кварталом. На улицах стало совсем пусто. Пелена метели сделалась ещё плотнее, видимость сократилась до двадцати метров, не больше. Снег падал на черную землю, но сразу же таял, превращаясь в хлюпающую под ногами кашу.

Сворачивая в очередную подворотню, Винсент подумал о том, что место здесь совсем глухое. И в хорошую-то погоду мало кого встретишь, а уж в такую…

— Хой! — негромкий окрик за спиной раздался синхронно со щелчком пальцами. — Ты убит, Винс. То ли стареешь, то ли совсем на расслабоне.

— Хой, — разворачиваясь, откликнулся рейдер и возразил: — Это ты, Ирвин, убит. Обернись. Только медленно.

Винс подождал, пока товарищ, обряженный в просторную куртку, потасканные штаны и вязаную «пидорку», развернется, после чего жестом отдал приказ: «Обозначиться». За горой кирпича метрах в пятнадцати мигнул сквозь мельтешение белых хлопьев огонек ЛЦУ.

— Узнаю старого кореша! — хмыкнул Ирвин и сказал через плечо в сторону расписанного похабщиной просевшего здания: — Мужики, выходите.

Из полуобвалившегося дверного проема шагнули на улицу двое крепких, неприметно одетых ребят. Кемпа Винсент знал уже давно, а вот совсем ещё зелёного парня с ним видел впервые.

— Рекс Додсон, — сразу же представился новичок, которому на вид было лет девятнадцать-двадцать. — Первый рейд.

Винсент пожал протянутые руки и обернулся к Ирвину.

— Как батя-то? — спросил он.

Друг раздраженно дернул плечами:

— Бухает. Третью печень пересаживает.

— Сколько? — уточнил собеседник.

— Пять тонн. И две на поддержку.

— Ясно.

Отец у Ирвина пил давно и крепко. С той поры сын не вылезал из рейдов. А когда вылезал, возвращаясь на неделю-другую, то неизменно за день до нового задания выписывал бате в харю, после чего снова сваливал. Но деньги на операции таки выделял.

— Ну, че? — нарочито бодро заговорил Ирвин. — Забросили одного и наспех, мы когти рвем на помощь, а у него тут рожа неприлично лоснится. Поди, и группу сколотить успел?

— Если б не отвлекали по всякой фигне, уже сколотил бы, — хмыкнул Винс.