Спаси себя

– Прости, что я перед этим так надолго исчез, – тихо сказал он. – Кажется, некоторым людям взбрело в голову, что они должны защищать тебя.

– Почему они так считают? – спросила я шепотом.

Он не сводил глаз с моего лица.

– Потому что они меня знают.

Это было единственное, что он сказал перед тем, как приблизиться ко мне и поцеловать в губы. Рен обнял меня за плечи, чтобы притянуть ближе к себе. Губы его стали мягче и слегка приоткрылись. И тогда я почувствовала это.

Я тотчас оттолкнула его обеими руками и отодвинулась. Затем отрицательно помотала головой:

Он смотрел на меня непонимающе:

Сердце колотилось. Даже если это был самый короткий поцелуй в истории человечества, я все еще ощущала прикосновение его губ.

– Не так я представляла себе первый поцелуй, – тихо сказала я.

Руки у меня дрожали. Я стиснула их на коленях и отвернулась, чтобы не видеть реакцию Рена на мои слова. Вместо этого я снова посмотрела вниз сквозь стойки перил. Там как раз открылась входная дверь – и в вестибюль вошла молодая женщина, темно-синее платье которой походило на звездное небо. Мелкие блестки усыпали подол платья, и он сверкал при каждом шаге.

– Твой первый поцелуй? – Тон Рена вдруг очень смягчился.

Мужчина рядом с той женщиной приобнял ее за талию, и я проводила их взглядом.

Какое-то время он молчал. И потом…

Парочка смешалась с толпой, и я снова обернулась к Рену.

– У меня была страшно неудачная неделя. И я думал, что мы могли бы немного порадовать друг друга.

– Если ты хочешь, мы могли бы поговорить об этом, – сказала я. – Но на большее я не готова. В первую очередь потому, что ты пьян.

– Я не пьян. Самое большее, чуть-чуть навеселе. Поэтому вполне отдаю себе отчет в том, что сейчас сделал. И я сделал бы то же самое, не выпив ни капли алкоголя, – сказал он, сведя брови над переносицей. – Чтобы ты знала это.

Рен кивнул и откинулся на спинку скамьи. Он скрестил руки на груди и смотрел на люстру, которая освещала входной вестибюль.

– А почему у тебя была такая неудачная неделя? – спросила я через некоторое время.

Он задержал дыхание. По тому, как при этом напряглось его тело, я заметила, что он не ждал от меня этого вопроса и должен был для себя решить, отвечать мне на него или нет.

До нас слабо донеслось пение школьного хора, но эту мягкую гармонию я различала лишь краем уха.

Рен, наконец, глубоко вздохнул и прикрыл глаза.

– Мои родители недавно обанкротились.

Рен едва заметно пожал плечами:

– Отец потерял деньги на продаже акций. Он потерял все свое состояние.

О боже. Могу себе представить, каково это для ученика Макстон-холла – за один день лишиться всего.

Рен сжал губы и уставился на перила.

– Что это означает для вас? – осторожно спросила я.

– Мы переедем. Что будет потом, я не знаю.