Проиграй мне себя

 — У тебя все в порядке?

— Всё хорошо, — сказала спокойно, еще контролируя эмоции. Действительно, ведь все нормально. Благодаря Яну и его адекватному отношению ко мне. Но учитывая обстоятельства, вопрос Ника поднимал волну возмущения.

— Тебя вчера вечером дома не было, — произнес обвиняюще. — И ночью тоже. Где ты была?

Я немного опешила от такого вопроса. Хотела возмутиться, а потом подумала и поняла, что я всегда, если была не с Ником, то предупреждала, куда пойду. Привычка. И вспышка как молнией — а ведь он очень редко говорил, где находится. По делам — и весь ответ. Молчание затягивалось.

— Ты была с ним? — в голосе сталь, во взгляде злость.

И самое возмутительное во всем этом было то, что Ник уверен, будто имеет право на подобные эмоции и претензии.

— Ты действительно хочешь знать ответ? — хорошее настроение испарилось без следа.

— И как тебе этот московский придурок? — голос ледяной до такой степени, что мурашки пробежали по коже.

Никогда не видела Ника таким. Обычно он веселый и улыбчивый. Всегда в хорошем настроении. Ревнует? Но у него нет такого права. Ведь я это сделала ради нас, ради него. И он же сам меня об этом просил, даже умолял.

— Ты действительно хочешь это знать? Может, пересказать во всех подробностях наши «свидания» в постели, которые ты же мне и «организовал»? — я со стуком поставила чашку на стол. — Ты мне, между прочим, так еще и не объяснил, откуда он вообще про меня узнал. А мне это очень интересно! — я начала злиться и уже не сдерживала себя. — И каким образом ты ввязался в эту игру, а?

Я задавала неудобные вопросы, которые не давали мне покоя. Неуместные претензии Ника задевали за живое. И, наверное, задевали так сильно, потому что я уже сравнила этих двух мужчин. И в дальнем уголке сознания прятала от себя самой реальный результат этого сравнения. Даже в сложившейся ситуации Ян выигрывал!

— Кира, я же говорил, что он страшный человек, — Ник повысил голос. — Он меня заставил!

— А ты прям ягненок бедный, испугался серого волка! — встав со стула, уперлась руками в стол, продолжила, смотря жениху прямо в глаза: — Ты вообще как умудрился за час сто штук спустить?

Теперь, когда парализующий страх прошел, в памяти стали всплывать детали разговора. Жизни Ника ничего не угрожает, и мыслить я стала более трезво.

— Ты, бедная жертва, в каком угаре должен был быть, чтобы такое произошло?

Я тоже умею давить. И голосом, и характером. Не люблю это делать. Но вот сейчас, в эту минуту, до жути надоело, что спокойный характер и нежелание конфликтовать многие принимают за мягкотелость. Достали!

— Что молчишь? Тебя, ну вот чисто случайно, совесть не мучает? Судя по виду, и спишь хорошо, и с аппетитом все в порядке, — я тоже перешла на повышенный тон.