Заберу тебя себе

Сердце не задето, иначе я бы уже констатировала смерть. Но, судя по свистящему, хриплому дыханию, повреждены легкие. Изо рта мужчины тоже течет кровь. Судорожно вспоминаю все, чему меня учили. Пусть я детский хирург, опасность ситуации осознаю сразу. И то, что без помощи пострадавший скорее всего захлебнется кровью, не дождавшись скорой. Оборачиваюсь назад и кричу:

— Мне нужен нож, водка или любой алкоголь и ручка. Обычная, шариковая или гелевая! Быстро!

Толпа на тротуаре начинает двигаться, шарить по сумкам, переговариваться. А я осторожно касаюсь крупного запястья под рукавом дорогого пальто и отсчитываю пульс — слабый, неровный. А потом осматриваю голову мужчины на предмет открытых травм. Когда касаюсь пальцами черепа, мой пациент вдруг глухо стонет и открывает глаза. Мутный взгляд с трудом фокусируется на мне. Пару секунд мы смотрим друг на друга. Успеваю заметить, какие у него необычные радужки: темно-зеленые с янтарным ободком вокруг расширенного от болевого шока зрачка.

Мужчина дышит натужно, хватая ртом воздух. Дергается, пытаясь сдвинуться с места. А это точно нельзя делать. Кроме видимых повреждений у него может быть куча внутренних травм. В том числе и позвоночника. Упираюсь ладонями в мощные плечи, стараясь не причинять лишней боли. Ему и так ее хватает. Удерживаю на месте и шепчу:

— Тихо-тихо, родной… Все будет хорошо. Держись!

Не знаю, почему вырываются именно эти слова. Некогда задумываться. Но они срабатывают. Мужчина больше не шевелится, но мой взгляд не отпускает. Словно, цепляется за него, чтобы не утонуть. Осторожно глажу острые скулы, стирая с них кровь. И продолжаю говорить. Мне нужно успокоить его, пробиться сквозь травматический шок:

— Потерпи еще немного, родной. Нельзя двигаться. Скорая уже едет. Тебе обязательно помогут.

— не… могу… дышать… — срываются с запекшихся губ тихие, рваные слова вместе с новой порцией крови."

"И действительно, дыхание мужчины становится все реже, кожа бледнеет, красивые глаза закатываются. Время его жизни идет на секунды. Некогда искать платок, прижимаюсь к твердым, испачканным кровью губам и пытаюсь делать искусственное дыхание. Но воздух в легкие не проходит. Не знаю, что ему мешает — кровяной сгусток или что-то другое. Этот красивый, молодой мужчина умирает прямо у меня на глазах. Остается последний шаг. То, что еще могу сделать. Ко мне как раз подскакивает женщина и передает все, что я просила. Небольшой перочинный нож, бутылку водки и ручку.

Дальше отключаю эмоции и действую на автомате. Первым делом протыкаю подушку безопасности, она сильно мешает. Раскручиваю ручку, выбрасывая стержень и оставляя только полый корпус в виде пластиковой трубки. Обливаю свои пальцы, корпус ручки и нож водкой. Забираюсь в салон, склоняясь над раненным.