Прости себе меня

Скорее — безрассудство.

А ведь в какой-то момент, она подумала, что это Егор. Что это Гордеев следует за ней по пятам. Пытается довести её до ручки. Причинить вред... да всё что угодно!

Но нет. Он здесь. И, судя по его побитому лицу, он был занят чем-то другим. А вовсе не её преследованием. Тогда кто это был?

Он нависал над ней, нарочно наводя на неё страх. Чувствовал своё превосходство. Упивался им. Наслаждался каждым её вздрагиванием. Но... она была уверена, что сейчас он не посмеет ничего с ней сделать. Они не в доме. На улице есть как минимум две камеры. Со стороны её дома и со стороны его. Так что... он не рискнёт.

Набрав полные лёгкие воздуха, девушка задержала взгляд на его руке, которой он придерживал ремешок от сумки на своём плече. Костяшки были сбиты в кровь. Подсохшая корочка выглядела совсем свежей. Дотронься до неё — и она начнёт кровоточить. Где он успевает?

Это не её дело...

Хотя, она бы с удовольствием взглянула на то, как ему чистят его самодовольную рожу.

— Отойди от меня, Егор, — прошептала на выдохе. Путалась в собственных мыслях, не зная, что сейчас беспокоит её больше: Гордеев в полуметре от неё? Или то, что кто-то получасом ранее напугал её до чёртиков? — И держись от меня подальше.

— Боюсь тебя разочаровать, Даниэла, — его рука поднялась и застыла в воздухе напротив лица Дани. Пальцы слегка подрагивали, будто всё ещё сомневались в принятии решения, — но мне слишком понравилось тебя трахать, — указательным пальцем обвёл линию её острого подбородка, запуская вереницу мурашек по её шее.

— Если ты ещё хоть раз сделаешь это... — задохнулась от лёгкого прикосновения. Задрожала, тут же окунаясь в тот вечер, — я расскажу твоему отцу. Уверена, что ему будет интересно, чем ты меня шантажируешь...

На этот раз замер он. Её дрожащий голос всё ещё звенел в его голове...

Что она там пропела? Отцу?

Парень фыркнул, сдерживая смех, и, опустив руку чуть ниже, неожиданно перехватил тонкую шейку. Стиснул на ней свои пальцы и слегка потянул вверх. Дани ахнула и, схватившись за его запястье, поднялась на носочки. Затанцевала в попытке удержать равновесие.

— Думаешь, ты самая умная, Ксенакис? — Егор склонился над ней, приближая к её лицу своё. Нехотя втянул аромат, который ненавязчиво коснулся его носа, — где твои мозги, отличница? Ты похерила их, пока разрабатывала план мести?

Тонул, мать её, в этих глазах. Мог пересчитать каждую ресничку. Был так близко, что видел, как её зрачки расширяются, полностью перекрывая радужку.

— Пусти, — сдавленно произнесла, царапая крепкое мужское запястье. Попыталась поднять ногу, чтобы ударить его, но...

Егор заметил движение и, сжав пальцы на шее сильнее, отпихнул её в сторону. Отпустил, толкая от машины. Воспользовался её замешательством и, сев за руль её автомобиля, хлопнул дверью.