Прости себе меня

Всем телом ощущает ломку.

Хмыкнул, и в очередной раз качнул головой. Заставлял себя не смотреть на ворота её дома. Даже голову не поворачивать и не пытаться выяснить, дома ли Муха. Не искать свет в окнах и просто даже не думать обо всём этом. Но выходило с большим трудом. Если быть точнее: не получалось совсем.

— Что ты там потерял? — Тима заметил. Черт...

Егор нехотя отвёл взгляд в другую сторону и незаметно скривил губы. Всё настолько очевидно?

— Ничего, — рявкнул, и протянул руку назад, забирая свою спортивную сумку.

Чувствовал непозволительную слабость. Слегка нахмурил брови и повернулся к Тимохе. Тот с любопытством всматривался в лицо старого друга.

— Муху? — сорвалось с его губ.

— Что? — бля...

— Муху потерял? Я видел её сегодня, кстати.

— Какую нахер Муху, Тим? — мотнул гудящей головой и натянул на губы что-то вроде усмешки. Но перед глазами стоял чёткий образ девчонки. Её большие глаза. Её руки, комкающие покрывало.

— Я не знаю. Тебе лучше знать... это же ты ей всю жизнь проходу не даёшь! — хмыкнул парень, выгибая густые брови.

— Пошёл ты... — с губ Егора сорвался нервный смешок, — видел, говоришь? Где?

Тимоха бросил на Гордеева многозначительный взгляд, а затем посмотрел в сторону дома Ксенакис. Опустил окно и впустил в салон автомобиля свежий воздух.

— Я мать на массаж отвозил. Видел, как Муха из салона выходила.

— Она тоже на массаж ходила? — свёл брови, и тут же почувствовал жжение. Сука... возможно, придётся накладывать швы.

— Ты меня спрашиваешь? Откуда мне знать? — Тима отстранённо пожал плечами и достал из кармана ветровки сигареты, — а ты? Вы уже встречались? Ты же говорил, что она учится с твоей Аней?

— Моей? — Гордей скривился, вспоминая, что Аня срывает ему телефон в течение трёх дней.

— Ну, не моей же!

— Забей, — отмахнулся, чувствуя раздражение.

— Так, что там с Мухой? — Тимоха атаковал его неудобными вопросами, не подозревая, что с Мухой всё очень серьёзно. Лет на восемь тянет...

— А что с ней?"

"— Ну, я не знаю... — спокойно ответил друг и прикурил сигарету. Молочный дым заполнил салон, постепенно вытекая на улицу через открытое окно, — может, вы, наконец, объявили о перемирии?

— Да ну... — отозвался Егор и тихо усмехнулся, — разве мы воевали?

— А разве нет? Ты видел, как она смотрит на тебя? — Тима заржал, и слегка подавился дымом, — да на всех нас! Она как увидела меня сегодня... я думал, что мне клеймо на лбу выжигают! Натянула на лицо капюшон и зашуршала в сторону машины!

— Похуй, — Егор, опустив голову, уставился на консоль. Провёл по ней кончиками пальцев и как-то отрешённо кивнул собственным мыслям.

— Да не гони, — Тима делает ещё одну затяжку и протягивает сигарету Гордею, — если бы ты не ломался как тёлка, уже давно бы общались как нормальные люди...