Прости себе меня

Замерла, растерянно хлопая глазами.

— Как думаешь, сколько это длится? — задумчиво произнёс после небольшой паузы, и прикрыл веки.

— Что? — как всегда... он вечно говорит какими-то загадками. Она никогда его не понимает. — Что длится?

Всё же её руки нашли себе место. Впившись ладонями в его ветровку, она старательно отводила взгляд от белых рубцов на его коже.

— Твоя мать и мой отец.

— А... — она приподняла брови, а затем снова свела их на переносице. Он что, хочет обсудить это? — Не знаю. Понятия не имею.

— Лет шесть точно.

— Шесть?

Так долго?

Это не интрижка? Боже...

— Это минимум.

— Ты хочешь поговорить об этом?

— А ты что, психолог? Думаешь, у меня травма из-за этого?

— Я ничего не думаю... — Дани мотнула головой. Это очень скользкий и провокационный разговор. Им не стоит его даже начинать. — Что ты не поделил с Федей?

— Это не твоё дело.

Даниэла недовольно фыркнула. Чего он добивается? Притащил её сюда, чтобы она просто смотрела на него?

— Мне некомфортно с тобой, Егор, — смяла в кулачки шелестящую ткань его куртки.

— А мне с тобой очень комфортно, Муха. — усмехнулся, не открывая глаз, — даже не верится, что говорю это вслух.

— У нас нет ничего общего... я не знаю о чём с тобой говорить. Просто молчать... мне даже молчать с тобой некомфортно. Я не понимаю тебя. Не...

— Думаешь, я нуждаюсь в разговорах с тобой? — он перебил её и открыл глаза. Их взгляды пересеклись и по её хребту пробежался мелкий электрический разряд. Словно она коснулась оголённого проводка. Чёрные глаза напротив затягивали её на дно. Ниже дна. Там адски горячо. Невыносимо.

— Я не понимаю, зачем ты привёл меня сюда.

— Ты всё понимаешь, Даниэла. Не думаю, что нужно тебе объяснять. Сама же говорила, что нужно называть вещи своими именами.

И он был прав...

Она всё понимала, но признаться себе в этом казалось почти невозможным. Она знала, что он привёл её сюда не для того, чтобы вести задушевные разговоры. Она прекрасно понимала, что ему нужно.

Ты проведёшь этот день рядом.

Вряд ли он имел в виду беседу за чаепитием.

Она сглотнула ком в горле и отвела взгляд. Снова наткнулась на ранку под его ключицей, покрытую корочкой. Затем взглянула на его рассечённую бровь. И сбитые в кровь костяшки.

Воин и дикарь.

— Я не могу, — тряхнула головой и задышала чаще прежнего, — у меня менструация.

— Врёшь, — констатировал, смещая свою ладонь от её колена к бедру. Стискивая на нём пальцы и перехватывая её потяжелевшее дыхание. Врёт. Он не знает как, но чувствует это. Знает наверняка. Она блефует, надеясь на то, что он побрезгует проверить...

Хотя... чего греха таить. Даже этот факт его не остановит.

Чёрт! Это какое-то безумие!

— Я не вру, — медовые глазки забегали. Она увиливала от его прямого взгляда. Заёрзала на своём месте, будто заранее закрываясь от него.