Прости себе меня

Так? — на полных губах вновь появилась ухмылка. Он не мог не ликовать. Она ведь здесь. Буквально под его рукой. Ей некуда деться. И бежать некуда. Муха, может, и бравирует громкими словами, но храбрости у неё не больше, чем у него лет десять назад. А когда она дойдёт до точки кипения, как когда-то и он... это будет уже совсем другая история.

— Черт... Егор?! Ты в своём уме?! Чего ты добиваешься? Ты ведь даже объяснить мне ничего не можешь! Ты просто уничтожаешь меня! За что?! — её голос звенел от накрывающей истерики. Егор снова посмотрел на девушку. Плачет? Не видно...

— Не время, Муха. Когда-нибудь мы обязательно обсудим с тобой это.

Гордеев свернул направо, направляя машину в первую лесополосу. Хотел бы он сейчас услышать её сердцебиение.

— Ты не понимаешь... — замотала головой и, оторвав спину от двери, обхватила руками его локоть, — ты не отдаёшь отчёта своим действиям?!

Отчёт? Если бы...

Не стал сильно углубляться в лесную чащу. Но этого хватало, чтобы скрыться от лишних глаз. Притормозил и, снова заглушив двигатель, повернулся к Даниэле. Они погрузились не просто в темноту. Это была вязкая чёрная топь. Густой воздух в салоне доводил до удушья. Пульс лихорадочно гудел под кожей. У обоих. У неё от страха. У него — от предвкушения.

— Тебе помочь? — она не видела, но услышала шорох его ветровки. Дёрнулась испугавшись. Попыталась открыть дверь, но... кто бы сомневался?

— Не трогай меня! — воскликнула, ощутив настойчивые прикосновения на обнажённом колене. Снова дёрнулась, скидывая его руку. — Не трогай!

Едва произнесла это, как к её губам прижалась горячая ладонь. Стискивая скулы и давя. Заставляя её затылок глухо удариться о стекло. В уголках глаз появилось неприятное жжение.

— Если ты снова будешь выделываться, — он приблизился. Настолько, что Дани ощущала на своей коже его тёплое дыхание с отголоском ментола и сигарет, — будет так же больно, как и в тот раз, Муха. Ты же должна это понимать... м? Кивни, если я прав.

Девушка несмело кивнула, а Егор почувствовал влагу на ребре своей ладони. Всё-таки снова плачет. Всё? Больше ты не кремень, Даниэла?

Он убрал руку, но не сдвинулся ни на сантиметр. Прожигал дыру в ней, и ловил губами воздух, что она выдыхала.

— Отпусти меня?

— Хочешь прогуляться? Уверена?

Только полная дура согласится оказаться сейчас на улице. Он заехал не так далеко, но, если идти пешком... в темноте. Это же лес..."

"Муха загнана в угол, наконец.

Она молчала. Не произнесла ни слова в ответ. Всхлипнула, когда Егор снова прикоснулся к её ноге. Цепляя пальцами тонкую ткань и медленно собирая ту в гармошку. Обнажая нежную кожу и рисуя на ней узоры. Ощутил острые мурашки под подушечками, и машинально облизнулся.

Так сильно хотеть... разве это нормально?

— Я не сделаю тебе больно, — пытаясь развести её ножки в стороны.