Сделка с врагом. Ответ на измену

— НУ раз тебе на меня наплевать, пожалей свою Кирочку, — предпринимаю попытку добиться желаемого с другой стороны. Противное имя наглой бабы режет язык, но я готова на всё, только бы выторговать свободу. Особенно теперь, после угроз, которыми Зотов никогда просто так не разбрасывается. — Иди и живи с ней. Спи с ней. Ври ей про семью, общие интересы, долго и счастливо.

— Жить я буду с тобой. А вот спать с обеими.

— Издеваешься?

От шока голос проседает. Веко дергается и шею сводит спазмом.

То, что озвучивает муж... Зотов вызывает не отторжение, дикое неприятие и ужас.

— Нет, не издеваюсь, — отвечает совершенно спокойно, — говорю, как есть. Арина, поверь, мне действительно жаль, что ты узнала про Киру так рано. Но, раз уж так вышло, давай я расскажу, как мы будем жить дальше.

— Мы, — выделяю местоимение голосом, — жить вместе не будем. Ни в какую шведскую семью играть я не подписывалась. И вообще, Рома, ты сам себя слышишь? Может, еще ее в этот дом приведешь и пресс-конференцию устроишь. А что? Она сядет с левого бока, я с правого... - хмыкаю на волне истеричного веселья. — Так и вижу заголовки в прессе «Роман Зотов — султан, имеющий двух жен». Миленько, правда? Твои избиратели явно оценят.

— Всё сказала?

Ледяной голос мерзавца-супруга четко призывает убавить эмоции и подчиниться, точнее, заткнуться, но куда там?

Нет, меня несет вперед. Грудью на амбразуру.

— А что тебе не нравится? — язвлю, потирая висок.

В голове уже не просто пульсирует, там дятлы настоящий бунт устраивают. Долбят, и долбят, и долбят по вискам. Мигрень атакует. Если прямо сейчас не принять обезболивающее, чуть позже наступит полный апокалипсис. С тошнотой, рвотой и, не дай бог, нарушением равновесия, координации движений, речи или зрения.

Это не предположения, такие приступы уже случались. Когда умер дедушка, потом дядя. И вот Роман дарит новый повод загибаться от боли. Но уже не сердечной, а головной.

— Что значит: я узнала про Киру рано? А по-твоему, когда должна была? Через месяц? Год? — перепрыгиваю на то, что царапнуло слух."

"— По-хорошему — никогда, — откликается Зотов.

Он проходит внутрь комнаты. Останавливается у окна и упирается кулаками в подоконник. Сосредоточенный и натянутый, как струна.

— Хотел с ней всю жизнь зажигать, а меня за дуру держать? — кидаю предположение. — Так зачем всех мучить, Рома? Давай разведемся, ты даже можешь обвинить меня в несостоятельности, как твоей супруги, я переживу. А сам бери и женись на своей любимой девочке, — кидаю ему в лицо его же слова.

А может, себе. Чтобы не забывать, как легко меня предал тот, кто обещал заботиться и беречь.

— Не могу всю жизнь, Арина. Кира смертельно больна. Врачи ей поставили срок —год, полтора. Но то, что она... забеременела.

Эта новость кувалдой бьет по темечку.