Сделка с врагом. Ответ на измену

И никогда не забуду, что у тебя есть сын, зачатый в тот период, когда ты был моим мужем, когда я тянулась к тебе, нуждалась в твоей помощи и защите, а ты отвернулся и выбрал другую.

— Арина. я могу..

— Объяснить? — перебиваю со смешком. Слегка истеричным, диким, но это уже мало волнует — Что именно? Как твоя шлюха и ее братец спровоцировали выкидыш нашего с тобой малыша, а затем очень умело запудрили тебе мозги? Как ты мог, Рома, поверить им, не поговорив со мной? Как ты мог так легко купиться, что я, та, кто днями и ночами грезила о ребенке, могла избавиться от чуда, подаренного нам с тобой богом?

Сначала я хотела дождаться результатов проверки от Арбатова, удостовериться в правдивости заявлений Киры, но сейчас наступает такой момент, когда слова сами льются рекой, и я жалю ими, не жалея собеседника.

Тишина в трубке кажется оглушающей. Она звенит и потрескивает.

— Ты... - голос Зотова ломается. Будто наяву вижу, как его корежит, когда приходит осознание, что ранее уложенные в голове факты меняют окраску и тональность. —Ты не... не избавлялась от моего ребенка?

— Думаешь, могла бы?

Снова тишина, еще более тяжелая:

- Я... черт. Моя мать, Арина, не хотела меня рожать. Моего старшего брата ей было вполне достаточно, — шелест вместо привычного сипа, и мороз по коже, —дважды глотала пилюли, а я живучим оказался. Появился на свет. Но, даже родив, она меня не приняла. Спокойно сгрузила отцу и усвистала жить в Америку, забрав только первенца, которому и отдала всю свою любовь.

Я не знала. Таким Зотов никогда не делился. Держал в себе, оказывается, зря.

— Мне жаль, Рома, но это не меняет произошедшего.

— Измайловы... они... они убили нашего ребенка?

Вчера через этот кошмар семимильными шагами проходила я. Сегодня правда нокаутирует Романа.

Слышу его шумное дыхание, дикий рык, глухой удар, еще удар и грохот."

"Да, Зотов, я тоже хотела разнести всё вокруг. Вот только мне было хуже, показывать боль твоей шлюхе я не могла, глотала ее молча. Позже, при Арбатове, не позволяла совесть. Тебе, как ни странно, в этом плане даже легче. Громи что угодно... вот только все равно потом накроет осознанием, что это не помогло.

Боль все равно жрет и жрет изнутри.

— Подожди, как ты узнала? — сипит Рома, прекратив буйство.

Хмыкаю. Хороший вопрос. Своевременный.

— У твоей беременной любовницы в конец отказали мозги, вот она и поделилась наболевшим.

Не скрывая, вываливаю на могучие плечи пока еще мужа все «подвиги», которые совершили его «друзья». Прохожусь и по Кире, и по Владу, не оставляющему меня в покое.

Зотов слушает. Не перебивает. И как будто не дышит.

— Я разберусь, — ловлю его уверенное, когда замолкаю. — Но нам нужно увидеться и поговорить.

— Нет, Рома, это лишнее... я не готова. И не уверена, что это нужно. Случившееся все равно исправить нельзя.