Сделка

– Может, Кэсс и прав, – тихо говорит Мэри-Джейн. Она избегает моего взгляда, понимая, что предает меня. – Ханна, а почему бы не попробовать ми мажор? Давайте сделаем это хотя бы один раз и решим, что лучше.

«Бенедикт Арнольд[8]!» – хочется кричать мне, но я молчу. Как и я, Мэри-Джейн вынуждена выслушивать дикие требования Кэсса и его «блестящие» идеи, так что я не могу осуждать ее за попытку найти компромисс.

– Замечательно, – бурчу я. – Давайте попробуем.

Глаза Кэсса загораются торжеством, правда, ненадолго, потому что после первой же попытки становится ясно, что его предложение никуда не годится. Для меня нота слишком низка, и, вместо того чтобы подчеркнуть яркий баритон Кэсса, своим неуклюжим звучанием я оттягиваю все внимание на себя.

– Думаю, Ханна должна придерживаться изначальной тональности. – Мэри-Джейн смотрит на Кэсса и закусывает губу, как будто боится его бурной реакции.

Хотя Кэсс и заносчив, он не дурак.

– Замечательно, – резко бросает он. – Пусть будет по-твоему, Ханна.

Я скрежещу зубами.

– Спасибо.

К счастью, наш час заканчивается, а это означает, что репетиционную займут первокурсники. Мне так хочется побыстрее убраться отсюда, что я быстро собираю ноты и накидываю куртку. Чем меньше времени я проведу в обществе Кэсса, тем лучше.

Господи, я просто не выношу его."

"А ведь нам – какая ирония – предстоит исполнять очень эмоциональную любовную песню.

– Завтра в то же время? – Он выжидательно смотрит на меня.

– Нет, ты забыл, что завтра у нас на четыре? По вторникам я работаю вечером.

На его лице отражается недовольство.

– Ты же понимаешь, мы бы уже давно подготовили эту песню, если бы у тебя было более… удобное расписание.

Я изгибаю бровь.

– Сказал парень, который отказывается репетировать по выходным. А я, так уж получилось, свободна вечером в субботу и в воскресенье.

Кэсс поджимает губы и уходит прочь, не сказав ни слова.

Козел.

Я слышу позади себя тяжелый вздох. Я поворачиваюсь и понимаю, что Мэри-Джейн все еще сидит за пианино и все еще кусает губу.

– Прости, Ханна, – тихо говорит она. – Когда я попросила вас спеть мою песню, я не представляла, что с Кэссом будет так трудно.

Я вижу, как сильно она расстроена, и моя досада улетучивается.

– Эй, ты здесь ни при чем, – говорю я ей. – Я тоже не думала, что Кэсс окажется таким придурком, но поет он потрясающе, так что давай сосредоточимся на этом, ладно?

– Ты тоже великолепная певица. Поэтому-то я и выбрала вас двоих. Я не могла представить, у кого еще получится вдохнуть жизнь в эту песню, понимаешь?

Я улыбаюсь ей. Она и в самом деле милая девчонка, а еще она одна из самых талантливых композиторов, которых я когда-либо встречала.