Сделка-only (СИ)

И к Ивану не суйся, иначе намеками цветов дело не обойдется. Любовниками тебя обеспечу по самое «не хочу».

Сжимаю кулаки, заставляя себя стоять на месте и сохранять непринужденную улыбку.

Но как же сильно хочется рвануть вперед и расцарапать мерзкую рожу «царя-самодура». Это он мне, считай, в открытую угрозы одну за другой швыряет. А я проглатываю.

Скотина!

– Вообще-то, Сергей Сергеевич, Вы слегка опоздали. Заявление я уже написала и Мельниковой отнесла. Как раз перед визитом к Вам.

Как же он меня бесит, боже!

Но я продолжаю улыбаться и говорить. Ни за что не позволю ему напоследок меня унизить.

– А что касается Киры Георгиевны, так зачем ее беспокоить. Я прямо сейчас лично для Вас еще одно настрочу."

"Без приглашения выдвигаю стул, присесть на который за всё время разговора мне никто не предложил, и, в наглую взяв с царского стола лист бумаги и ручку, сажусь.

На нервах рука подрагивает. Но я не спешу. Закидываю ногу на ногу. Поддергиваю рукава блузы и, прикусив изнутри губу, чтобы собраться и переключиться с нервного озноба на легкую боль, вывожу уже привычный текст.

Чувствую, что сальный взгляд Игнатова-старшего следит за каждым моим жестом, мимикой. Скользит, изучает. Но не реагирую. Помнится, познакомившись с Денисом, я вспоминала про железные нервы, без которых в «Слайтон-строй» не обойтись. Как же была права.

– Пожалуйста, – расписавшись и звонко поставив точку, протягиваю заявление самодуру. – Визируйте.

– Приветствую!

– Доброе утро!

В этот же момент раздается из-за спины.

Не успеваю собраться. Вздрагиваю. Один из двух голосов мне слишком хорошо знаком.

Но, к счастью, мой испуг никто не замечает, потому что Игнатов-старший моментально преображается. Расплывшись в слащавой улыбке, он подрывается из кресла и бежит встречать дорогих гостей.

Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Иваном, обнимающим свою невесту.

– Оленька, какая радость, что ты пришла. Проходите, ребята, не стойте на пороге, – воркующий голос генерального бьет по нервным окончаниям. – Я сейчас попрошу Киру Георгиевну приготовить нам чай. Или кофе будете? Ах, какие у нас есть пирожные.

Интересно, только я вижу всю неестественность поведения Сергея Сергеевича?

Впрочем, какая мне разница? Хотя нет, сыночек тоже на батьку зыркает странно, а потом вновь на меня взгляд переводит, точнее на лист бумаги, который я так и держу в протянутой руке.

– Что это?

Вопрос Игнатова-младшего вылетает одновременно с моим.

– Не буду мешать, документ оставлю на столе.

Спешу выйти. Противно находится в обществе, где все личности без исключения вызывают лишь отвращение. Да и к тому же больше не за чем. Я ж уволилась.

Не успеваю. Ивану неймется. Забыв про Маркову, он подлетает вплотную ко мне, выхватывает заявление и, вчитавшись, цапает за плечо.