Чужая жена. Двойная сделка

Быстро взял, достал из кармана спортивных штанов зажигалку, что спер у отца. Потряс лампу, проверяя, есть ли там горючее, зажег, вспыхнул небольшой огонек.

– Альберт, я с тобой.

– Я сказал, сиди там, ладно, тихо только, иди за мной.

– Ну, сука, хорош брыкаться, давай снимай трусы сама, не могу ебать баб, что кричат от ужаса, словно их режут. А потом, нам твой мужик, еще и денег отдаст.

– Петро, остановись!!

Они медленно спустились вниз, постепенно стала видна вся комната, вещи там разбросаны, на полу осколки стекла. Четверо мужчин, двое из них держали Андрея Фирсова, один Зою, и тот самый, Петро, высокий, здоровый, в потертой кожанке, медленно расстегивал ремень. Им не было видно Зою, Альберт лишь видел своего отца, который стоял коленями на полу.

Один лишь его потухший взгляд в сторону, Фирсов замечает детей, но чуть видно мотает головой по сторонам, чтоб они не подходили. Альберт, зажав лампу в руках, делает быстрых несколько шагов, кидает ее прямо на середину комнаты. Она бьется, огонь растекается лужей по паркету до самого окна, тут же вспыхивает занавеска. Тот, кто пришел в их дом за долгом, резко оборачивается, огонь обжигает ему лицо.

– Сука! Что, блядь, это такое! Сука!

– Андрей! Андрей! Дети, где дети?

Зоя кричит, стирая со щек слезы, огня становится больше. Андрей кидается на Петро, остальные мужики в панике достают оружие, начинается пальба, от которой закладывает уши.

Альберт тянет Руслана на пол, но он с такой силой рвется вперед, что удержать трудно.

– Не стрелять! Я сказал, никому не стрелять, мать вашу!

Альберт в тот раз так и не понял, что именно произошло, из-за дыма становится мало что видно, глаза слезятся, и дышать уже становилось нечем. Он тянет Руслана за руку к кухне, к выходу во двор. Надо было спасаться, иначе они задохнутся или сгорят заживо.

– Тащи их на улицу, быстро. Всех на улицу, – они с Русланом услышали только это, прежде чем самим выбраться туда.

Летняя ночь была теплой, ребята пробирались к центральному входу, через кусты смородины.

– Что с ними? Где они? Где мама?

–Тихо, Рус, – Альберт шикнул на него, придавил к траве, прижимаясь к ней сам.

– Кто в доме? Говорите, кто это сделал?

При свете яркой луны было видно, как его отец зажимает рану в боку, кровь издалека была не красной, как Альберт всегда считал, а черной.

– Никого там нет.

– Конечно, никого, сейчас все к херам сгорит, и никого не будет. Обойти дом, живо. Привести этих выродков, если они на улице, или заблокировать двери. Там же ваши дети, да?

Петро склонился в Фирсову, на правой щеке пузырился ожог, но тот лишь потрогал его, поморщился.

– Ну что, деньги-то где? Говори, или сейчас они сгорят.

– Не трогай детей, я все покажу. Все отдам.