Сдавайся, это любовь…

Ясность… Режущая сознание ясность шаровой молнией пронеслась в растопленном от нежности мозге. И все стало понятно, правильно и ожидаемо. Весь пазл сложился в единую картинку: и его тяга познакомиться с родителями, и нервозность по поводу вызова в «управление», и уровень подготовки.

Он всё спланировал! Все! Словно я девчонка зеленая, которую надо выкупать у строгого бати, а не тридцатишестилетняя женщина с совершеннолетним сыном.

– Я не знаю, как правильно, – он сначала посмотрел в глаза отцу и брату, потом матери, словно позволения спрашивал, и только после этого подошел ко мне близко-близко. Слышала биение его сердца, видела нервное хождение желваков и непроходимый туман в глазах. – Но зато я знаю, что люблю тебя, малыша. Так люблю, что далеко от тебя меня чесоткой накрывает. Я хочу воплощать твои мечты, хочу удивлять и заставлять смотреть в глаза открыто, без сомнения и страха. Будет многое: слёзы, ссоры, приступы ревности… Но единственное, что я могу тебе пообещать, что ты никогда не пожалеешь, что доверилась мне. Я не подведу нас.

– Нас? – прошептала я, моргая часто-часто, чтобы стереть пелену с слез. Хотелось запомнить каждую секунду этого идеального момента…

– Я терпеть не могу чистить картошку, от мытья посуды у меня начинается не менее убийственная нервная чесотка, а по выходным мне хочется лежать тюленем… – зачем-то выдала одним залпом. – Полы за меня моет робот-пылесос, а свободного времени практически нет…

– Замолчи! – зашипел брат за спиной. – Не пугай единственного смертника, который способен вывезти тебя!

– Петя!!! – хором заорали мама с папой.

– Я куплю три робота, а картошка вредна, особенно беременным…

– Упс… – рассмеялся Кирилл и подхватил меня на руки. – Давай, Люсёк, при отце говори, а то по глазам слезливым видно, что поверить не может.

– Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!!!!!

Шла тихо, чтобы не разбудить… Сжимала деревянный поднос до белизны костяшек. Длинный коридор казался просто бесконечным для того, чтобы откровенно охренеть от того, что я делаю.

Ещё НИКОГДА! Никогда Люсинда не несла мужику завтрак в постель, а сегодня это желание с пяти утра дыру в моём глубоко беременном самосознании прожигает. Прям пульсирует: «Давай, Люсь, попробуй. Вдруг понравится?».

Нет, конечно, может, и понравится, но на всякий пожарный случай я уже была в полной боевой готовности ретироваться на работу. Да-да, все пути отхода продумала, и даже будильник на десять минут завела, оставив телефон на тумбе в прихожей, чтобы сделать вид, что мне звонят по делу государственной важности.

Риск показаться Чибисову полной дурой был велик. Хотя, с другой стороны, почему? Ведь люблю? ЛЮБЛЮ! Но, сцуко, проявлять телячью нежность, от которой меня так методично отучали всё это время, было страшно.